Текущий номер

Архивы номеров

LJ

Поиск по сайту

Редакция



бесплатный шуб-тур, шубтур в Грецию, купить шубу в Греции

  Полиграфическая помощь
  Автозапчасти

#1, 17 января 2005 года. Содержание номера...

  Рубрика: репортаж

Цунами: один день из жизни отдыхающих

   Ничто, как говорится, не предвещало. Странно – сейчас, сидя на той груде мокрого мусора, которая осталась от залива Бангтао на Пхукете, я сама удивляюсь – и как это я вовремя ничего не сообразила? Ничего себе съездила отдохнуть...

   Впрочем, знаки-то были, но только их никто не расшифровал. Из людей никто – все звери заранее знали, что к чему... И успели вовремя смыться – в связи с чем я предлагаю впредь оборудовать все гостиничные номера хотя бы кошками. А на дверях номеров, рядом с планом эвакуации, надо на всех языках развешать инструкции: «Если ваша кошка начала вести себя неподобающим образом, если животное выражает бепокойство и сильное желание покинуть помещение, не перечьте. Быстро собирайте деньги, документы и ценности – и бегите куда глаза глядят!»

   Потому что те жители Пхукета, которые послушались своих животных, остались целы. Погонщики побежали за взбунтовавшимися слонами, морские цыгане, это такое живущее на воде племя, последовали за удиравшими в горы собаками... И все они остались целы и невредимы. Чего не скажешь о тысячах других.

   Еще могли бы помочь школьные знания – одна английская девочка как раз перед поездкой на Пхукет писала реферат о цунами. Видимо, она оказалась единственной, кто не стал восхищаться непонятно куда девшейся водой – девочка мигом сообразила, что к чему, и принялась гнать людей с пляжа. Представьте себе – какой-то дурацкий школьный реферат спас около сотни жизней.

   Но такая девочка была одна. Слоны с собаками тоже были не у всех. Так что нам, людям, не знакомым с таким явлением природы, как землетрясение и цунами, некому было подсказать, как быть, что делать и куда податься.

   Дошедшие до Пхукета толчки суматранского землетрясения поначалу оставили меня относительно равнодушной. Потому что дело было в несусветную для курорта рань – в восемь утра. Я, конечно, проснулась – чтобы поймать выскакивавшую из—под меня кровать. А поймав и вцепившись в нее покрепче, я заснула дальше – безмятежно и бесстрашно.

   А, может, это и к лучшему. Ведь если бы землетрясение вышибло меня из сна окончательно – не исключаю, что я пошла бы на пляж. И там, обнаружив отсутствие океана, отправилась бы разгуливать по его бывшему дну – как сделали сотни рано встающих местных жителей и гостей острова Пхукет. А когда океан принялся бы возвращаться – я бы наверняка, так же, как вышеупомянутые сотни, расселась бы наблюдать этакий природный феномен. А когда я бы наконец смекнула, что дело плохо – было бы уже поздно. Как было поздно для сотен людей, до последнего остававшихся на пляже...

   Часом позже их везли мимо меня. Я стояла на какой-то безымянной горе, куда срочно вывезли заспавшихся обитателей моего затопленного отеля – а мимо мчались десятки пикапов, в кузовах которых лежали раненые, покрытые пропитанными кровью простынями, и мертвые, закрытые такими же простынями или полотенцами, но уже с головой.

   Ужас, паника и тоска – я впервые поняла, что значит «смертная тоска». Это не тогда, когда делаешь что—то безумно скучное – нет, это тогда, когда вообще ничего не можешь сделать. А что ты, человеческая козявка, можешь, когда стоишь на жалкой горке или сидишь на крыше бунгало, а вода подступает все ближе, пронося мимо тебя гигантские вырванные с корнем деревья и тяжелые автомобили? Такой славный, теплый Индийский океан, такой мягкий песочек, бывшая пастораль – где все это?

   Все на месте. Сметя все, океан вернулся в свои берега и опять притворился симпатичным бассейном с настоящей морской водой. Но теперь ему уже никто не верит – купаться как—то не тянет. Тем более что вдоль берега воду прочесывает целая флотилия; полицейские, военные, просто рыбачьи катера из опять милого океана все вытаскивают и вытаскивают новые жертвы. Тех, кто беспечно любовался водой – и был унесен и погублен. Тех, кто жил в хороших и дорогих бунгало (слишком хороших, слишком дорогих, то есть прямо на берегу) – их вода запирала в номерах, а потом, выламывая двери, а то и целые стены, тоже забирала к себе...

   Но все это было понятно только на следующий день. А тот день – это был день убегания, когда приходилось забираться все выше и выше, а потом он стал днем ожидания – когда выживших собрали в эвакуационных пунктах, раздали нам матрасики, воду и еду и сказали, что надо сидеть и ждать. Потому что есть опасность новой волны.

   Мы сидели и ждали. А человек с мегафоном каждые пять минут приходил и спрашивал: нет ли среди нас такого-то, жившего в таком-то отеле? Его разыскивают родственники или друзья, сидящие сейчас в другом эвакуационном пункте.

   Иногда разыскиваемый отзывался. Но чаще не отзывался никто.

   Очень мало кто был полностью одет – большинство были в том, в чем их вытащили из воды, то есть в купальниках или плавках. Мало кто был совершенно целым – большинство было покрыто синяками и серьезными царапинами, которые тут же и мазали чем—то медицинским (тех, кто пострадал страшнее, развезли по больницам). В этот момент больше всего на свете все хотели позвонить домой – ведь дома уже посмотрели новости по телевизору, и теперь там наверняка у всех истерика. Но мобильники в основном утонули, или просто промокли и перестали работать, или же они рязрядились, или же кончились деньги. А когда нам удавалось из нескольких нефункционировавших телефонов собрать один работающий, то оказывалось, что сеть перегружена и не дозвониться. В результате стали посылать «эсэмэски», по возможности короткие и успокоительные. Например, такие: «У нас все хорошо – тут цунами, но мы живы».

   Надо сказать, в Москве эти сообщения сначала приняли за дурацкие шуточки. Из—за разницы во времени у нас дома было настолько рано, что телевизор посмотреть еще никто не успел. Да и сам телевизор еще ничего толком не знал – просто было сообщение, такое, между прочим, что, мол, в Юго-Восточной Азии произошло землетрясение. Так что можно было не так сильно нервничать из—за неработающих телефонов. А пока мы пытались дозвониться домой, некоторым было не до того. Они, вроде бы такие же беженцы, стояли кучкой отдельно ото всех – это те, кто кого-то потерял. У них еще была надежда, что потерянные найдутся, что это не навсегда. Их потери сейчас искали по другим эвакуационным пунктам и по больницам. Один мужчина ликует – его жена нашлась, она жива и здорова, сидит на соседней горе! И он отходит от своей группы отчаявшихся и тут же сливается с нами. А остальные все стоят, и им все труднее сдерживать слезы, и вот уже первая женщина не выдерживает – похоже, вода вырвала у нее из рук ребенка. Следом за ней начинает плакать вторая, третья... Их утешают, как могут.

   И вот мы сидели и ждали, а потом вдруг нам сказали – все, опасности больше нет. Можно идти. Вопрос только, куда? Отели-то уже не существуют.

   Впрочем, мне повезло – мой маленький, трехзвездочный, скромный и совершенно восхитительный отель выжил. Занесенный грязью, без света – он гордо стоял среди окрестных руин, потому что, кроме отеля, в городке не выстояло ничто. Нам раздали свечки – и, капая на все парафином, мы собрали вещи и уехали ночевать в безопасное место, в крошечный отель в городе Пхукете, столице острова. Спасибо хозяину отеля – это он о нас позаботился. Другие, не такие счастливые, как мы, ночевали на матрасах в супермаркетах.

   А утром мы вернулись в наш стойкий отель, который оказался совершенно таким же, как прежде. Его отмыли, отчистили и убрали, дали свет, включили кондиционеры, и все казалось таким же, как раньше – если не выходить из номера. А за порогом отеля открывалась совсем другая, новая действительность.

   Прибрежные ресторанчики, кормившие нас изумительными произведениями тайской кухни, исчезли вообще без следа. Более солидные бунгало частично сохранились – правда, у многих из четырех стен в наличии было только две, кровати вода вынесла на крыши, водой вышибло даже сейфы и ванны. Вода внесла в некогда люкс-номера рыбачьи лодки и микроавтобусы. На том, что раньше было верандой, сидела завернутая в полотенце бельгийка и, нервно смеясь, пила из горлышка джин – бутылка джина оказалась единственным, что уцелело в ее бунгало. А больше у нее не осталось ничего.

   Мне предстояло прожить на Пхукете еще три дня. Мысль о том, чтобы уехать пораньше, пришла – и тут же ушла: аэропорты брали штурмом те, кому действительно негде было жить, и не мне было создавать им конкуренцию.

   Словом, на следующий день западных туристов как ветром сдуло. Зато сильно прибавилось туристов российских – на только-только очищенные посадочные полосы затопленного аэропорта стали прибывать самолеты со спасателями из Скандинавии и чартеры с нашими туристами, намеревающимися встретить здесь Новый год.

   Конечно, наши туристы выражали недовольство – не тот отель, не тот пляж, купаться нельзя, повеселиться негде, такси не дозовешься, не отдых, а фигня какая-то. Я—то улетала – а они как там справили Новый год? Ну, не знаю. Может, поехали в затопленный город Патонг, до цунами бывший местным центром развлечений и шопинга. Да, первые три линии этого города разрушены – но на оставшихся продолжалась жизнь. Рестораны, бары, магазины, громкая музыка и яркие лампочки – вроде все как было. Если бы не стоящая в воздухе густая пыль от разрушенных зданий. И не страшный запах от чего-то мокрого и гниющего. И не тот факт, что, стоит выйти из бара и свернуть за угол – тут же натыкаешься на темные руины, среди которых копошатся люди... Грустно и страшно. И для Нового года не годится – разве что для такого, когда все мрачно упиваются насмерть, твердя друг другу прописные истины про то, что жизнь-то продолжается и что мы—то еще живы.

   А потом в Москве выступил Путин и посоветовал россиянам прекратить ездить на Пхукет. Россияне послушались – поэтому мой самолет за мной не прилетел. Так что возвращаться мне пришлось на день позже, да еще и окольным путем – вместо простого рейса Пхукет – Москва мне предложили сначала Пхукет – Бангкок, потом от Бангкока до Патайи, а уж оттуда в Москву.

   Я согласилась, в результате чего получила все шансы остаться в Бангкоке. Потому что родная авиакомпания не захотела брать в самолет каких-то сомнительных беженцев, не имея из Москвы подтверждения нашего права на возвращение домой. И это при том, что мест в самолете было полным-полно – 30 декабря домой возвращались немногие. Однако это не основание для того, чтобы вот так вот запросто везти на родину каких-то недотопленных жертв цунами.

   Но в конце концов лететь нам позволили. Правда, сначала взяв расписку о том, что мы не претендуем на роскошное бортовое питание. Впрочем, питания на самолете тоже было много, так что стюардессы нас покормили.

   ...В день моего отлета я дошла до пляжа – не купаться, а так, проститься. Он по-прежнему был окружен судами, вылавливающими из воды останки утонувших. Океан уже прикинулся невинным, а по воде бродили добровольцы, вытаскивающие со дна всякий мусор. Обычные туристы и просто тайцы выволакивали из воды бревна, железки и осколки; в отдельные кучки они складывали уцелевшее барахло – чашки, пепельницы, чудом пережившие потоп. Может быть, потом все это найдут прежние хозяева – и, может, все это им еще пригодится?

   Печально, но не безнадежно. Тайцы с таким энтузиазмом принялись все восстанавливать, что просто невероятно – глядишь, через месяц-другой здесь вообще ничто не будет напоминать о недавней катастрофе. Так что скоро сюда можно будет вернуться. Если удастся перестать бояться океана.

  Автор: Ольга Волкова

  Вернуться к содержанию номера

  Следующая статья: На этой неделе требуются... [работа за границей]


Полезная информация:
- работа за границей
недвижимость за границей
- лечение за границей
- эмиграция и иммиграция
- образование за границей
- отдых за границей
- визы и загранпаспорта
международные авиабилеты


  Реклама на сайте

Вскрытие Сейфов и Замков

Сервис bangkok-travel.ru предлагает авиабилеты в Бангкок по самой низкой цене

Перепечатка материалов возможна только при установке гиперссылки на сайт www.inostranets.ru
© iностранец, info@inostranets.ru