Текущий номер

Архивы номеров

LJ

Поиск по сайту

Редакция



бесплатный шуб-тур, шубтур в Грецию, купить шубу в Греции

  Полиграфическая помощь
  Автозапчасти

#1, 12 января 2004 года. Содержание предыдущего номера...

NOT PARSED YET

iНОСТРАНЕЦ - ЧИТАТЕЛЮ: Что хочу сказать… По поручению «i» — Ольга ВОЛКОВА (N1 от 12.01.2004) СЛАВА героям! То есть слава вам, ибо если вы сейчас вот это читаете – то вы герой. А как еще назвать того, кто, все еще имея законное право предаваться разного рода излишествам, нашел в себе силы удержать в руках газету? И того, кто сумел вспомнить, чем одна буква отличается от другой? Герой, конечно. «Черные списки» прибалтийских стран Алексей ЗАВЬЯЛОВ (N1 от 12.01.2004) О том, что в посольствах разных стран на территории России существуют «черные списки» граждан, которым следует отказывать в выдаче визы, раньше можно было только догадываться: консульские чиновники категорически отрицали сам факт их существования. Завет радости Беседовали Наталия ЗУБКОВА и Юрий МАРЬЯМОВ (N1 от 12.01.2004) ПИСАТЕЛЬ ЛЕВ ШАРГОРОДСКИЙ УВЕРЕН: «ЧУВСТВО ЮМОРА ДАРОВАЛ ЕВРЕЯМ БОГ» Они писали вдвоем и известность делили на двоих. Братья-соавторы Александр и Лев ШАРГОРОДСКИЕ больше тридцати лет сочиняли в четыре руки. Современники «золотого века» советского юмора помнят старую «Литературку», они умели читать ее по-еврейски, справа налево, начиная с конца, с «Клуба 12 стульев». За бугор на бугры Константин БАННИКОВ (N1 от 12.01.2004) Понятное дело, что россиянин, ищущий любую работу «за бугром», ставит своей основной задачей выехать за этот самый абстрактный «бугор». Уже оказавшись там, он с удивлением обнаруживает неоднородность «забугорья» и начинает искать что—то более конкретное. Канары – для канареек! Ольга ВОЛКОВА (N1 от 12.01.2004) Всем, думаю, понятно: в Болонье должны быть болонки, в Гамбурге – гамбургеры, а на Канарах – канарейки. Причем компетентные источники утверждают: да, канарейки на Канарах есть, но они совсем не такие, как у нас! Дикие, первобытные канарейки, праматери всех канареек мира – они, о ужас, вовсе не желтенькие, а так, неинтересного серого цвета... Свадебное путешествие в космос Анна ГЕДЕР (N1 от 12.01.2004) Официальный представитель Росавиакосмоса Сергей Горбунов несколько дней назад рассказал о перспективах космического туризма. Как уже сообщали средства массовой информации («i» в том числе), космические странствия частных людей в связи с катастрофой американского космического корабля Columbia были приостановлены на неопределенное время. Выяснилось, что начиная с 2004 года этот запрет снимается. Увидеть московское метро – и умереть «i» (N1 от 12.01.2004) Московский метрополитен попал в первую десятку только что вышедшего в свет американского путеводителя «1000 мест, которые нужно увидеть прежде, чем умереть». Его написала известный в США автор книг и статей на туристическую тематику Патрисия Шульц. Отрывки из «1000 местѕ» опубликованы на сайте MSNBC.com. Не чужой монастырь Юлия БОГАТКО (N1 от 12.01.2004) КОРРЕСПОНДЕНТ «i» ОТПРАВИЛАСЬ НА РАБОТУ В МУЖСКОЙ МОНАСТЫРЬ КОНЕВЕЦ – ОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ Красивые лица, смех и интересные разговоры, не менее интересные люди и купание под луной. Никогда не думала, что все это укладывается в понятие «монастырь». Слухи о смерти преждевременны? Сергей ДУНДИН (N1 от 12.01.2004) Буквально накануне Нового года по Москве прошел слух, что генеральный директор туристической фирмы «Воентур М» Николай Потапенко, собрав своих сотрудников, уже державших в руках бокалы с шампанским, объявил им о закрытии компании. «i», несмотря на то, что практически все телефоны молчали по причине новогодних и рождественских праздников, попытался разобраться, что же произошло на самом деле. Срочно требуются... «i» (N1 от 12.01.2004) ...В США И АНГЛИЮ: СТУДЕНТЫ Всем молодым людям, желающим попасть в США и совместить работу с учебой, компания «АВС»-«АЛЬТА-БИЗНЕС ЦЕНТР» предлагает помощь в оформлении студенческой визы F1. 1 ------------------

Что хочу сказать…

По поручению «i» — Ольга ВОЛКОВА (N1 от 12.01.2004)

   СЛАВА героям! То есть слава вам, ибо если вы сейчас вот это читаете – то вы герой. А как еще назвать того, кто, все еще имея законное право предаваться разного рода излишествам, нашел в себе силы удержать в руках газету? И того, кто сумел вспомнить, чем одна буква отличается от другой? Герой, конечно.

   Итак, остался последний рывок – Старый Новый год, – после чего можно считать себя свободным чуть ли не до майской праздничной вакханалии. Так что есть время подлечить измученную печень и сбросить в спортзале трудовые накопления, произошедшие от ночного поедания того, что в обычной жизни съесть даже и не мечтаешь. Ну, например, разве в будни кто—то позволит себе сожрать сразу пять пирожных, одно за другим? Нет, ну разве что если в момент некоего ужасного стресса – а так нет, конечно, потому что потом совесть замучает. А в праздники почему-то кажется, что съеденные горы как бы не считаются – думаю, у каждого в подсознании сидит уверенность в том, что организм внутри себя тоже отличает праздники от будней и в праздник принимается работать каким-то особенным образом. На самом деле это не так...

   Вот интересно, а почему это люди толстеют в тех местах, где этого делать не надо? Как было бы здорово, если бы у женщин лишние килограммы откладывались, например, в области бюста, придавая нам формы Памелы Андерсон, а у мужчин из накоплений формировалось бы что—то вроде гусарской груди колесом. Но нет – жизнь подла, и все разбухают в области кормы и живота, что, на мой взгляд, совершенно ни к чему...

   Но слаб человек, не устоять ему перед едой, являющейся одной из главных человеческих радостей. Еда, еда... Между прочим, сотрудники некоторых европейских кладбищ с удивлением заметили: в подведомственных им могилах все чаще обнаруживаются покойные, которые провели под землей уже лет десять, двадцать, а то и тридцать, но, несмотря на это, они и сейчас как новенькие. Причем нетленность этих мощей объясняется вовсе не тем, что на этом свете их хозяева вели какую-то особо праведную жизнь, нет, все гораздо хуже: просто еда последних десятилетий содержит столько консервантов, что человек сам себя заживо консервирует. Нет, ну надо же: на поддержание в товарном виде мумии Ленина уходят страшно сказать сколько сил, средств и выдумки – а тут все происходит само собой. Да – жаль, что Ленин питался исключительно экологически чистыми продуктами из кремлевского распределителя... А ел бы современную еду – так и хранился бы сам собой. А если бы он ел еще и радиоактивную еду, так еще бы, глядишь, и светился в темноте собственным голубоватым таинственным светом. А что – это было бы красиво...

   Да, некоторые гастрономические пристрастия до добра не доводят. Вот китайцы, в вопросах кулинарии ведущие себя примерно так же, как саранча (в смысле и те, и другие едят все, что попадается на их жизненном пути): тамошние ученые вроде бы нашли, откуда в народе завелась атипичная пневмония. Оказывается, от симпатичных зверьков – виверр! И вот теперь этих славных виверр будут уничтожать десятками тысяч, хотя разве они в чем—то виноваты? Нет, конечно, виноваты сами китайцы, которые едят тех, кого есть нельзя – собак, кошек, виверр.

   Помнится, они там однажды уже уничтожили всех воробьев – получилась катастрофа. Теперь уничтожат виверр – будет еще одна катастрофа. И это будет вполне справедливое возмездие. Интересно: а когда возникнет следующая волна атипичной пневмонии, кого примутся уничтожать китайцы?

   А ведь есть такое мнение, будто бы никакой атипичной пневмонии и вовсе не существует. И СПИДа не существует – говорят, будто бы всякие новые, невиданные болезни придумывают некие секретные, но всемогущие управители жизни, которым просто надо продавать больше одноразовых шприцев, презервативов или защитных марлевых повязок. Это я понимаю – я только не могу осознать, чем же этим правителям могли помешать симпатичные зверьки виверры?

   Итак, Китай вступил в 2004 год на волне массовых убийств животных – впрочем, у Китая никакого Нового года и не было, у них свой Новый год. А Франция вступила в новый год с очередным подорожанием сигарет – отныне их средняя пачка стоит здесь 5 евро, то есть, если в рублях по текущему курсу, – около 190 рублей. Офигеть!

   Таким образом руководство страны борется с курением. Ха—ха—ха, когда это дороговизна порока этот порок тормозила? Тот, кто курит, все равно будет курить – может, он просто не купит себе лишний пакет сока или упаковку витаминов, экономя свои трудовые евро для вздорожавшего табака, вот такая получается странная польза для здоровья нации.

   Россия же вступила в 2004 год с полновесным законом о страховании гражданской ответственности – теперь каждый незастрахованный может быть оштрафован минимум на 500 рублей, причем так с ним поступать могут все встречные гаишники: нет такого правила, что заплатил штраф – и езди себе безнаказанно хотя бы сутки. Так что тот, у кого нет на стекле талончика страхования, должен ездить разве что глухими огородами. Хотя, с другой стороны – вот я, например, свою ответственность застраховала, и талончик у меня есть. Но в страховой компании мне сказали, чтобы этот талончик я ни в коем случае никуда не клеила, ибо клей там изготовлен по какой-то секретной космической технологии. В смысле если уж вы это приклеете – то все, это будет навсегда, и отклеить наклеенное окажется уже не в человеческих силах. Вот я так и езжу, с талончиком в кармане; впрочем, говорят, так тоже можно. Осталось надеяться, что это знает и гаишник, и что он сочтет припрятанный талончик достаточным свидетельством моей законопослушности.

   Америка же, как известно, тоже не без новаций: у всех въезжающих она теперь берет отпечатки пальцев. Некоторые страны на это рассердились и приняли симметричные меры: в частности, Бразилия тоже стала брать отпечатки пальцев у въезжающих к ней американцев. Что интересно, американцы дико возмутились и стали жаловаться на такое попрание их прав человека. Из чего следует: Америка, и без того страдающая тяжелой формой мании величия, окончательно перестала реально смотреть на вещи.

   А тут еще и бессмертный Бен Ладен, как какой-то одичавший Санта-Клаус, из телевизора произнес своеобразное новогоднее поздравление всем, кому это интересно. Обычно американцы реагировали на это в том смысле, что, мол, сто лет назад кто—то сделал впрок кучу записей Бен Ладена и теперь время от времени их прокручивает, – но на этот раз такое у них не пройдет: поскольку наш арабский шустрик упоминал об аресте Хусейна, данное новогоднее обращение явно вполне свеженькое.

   Что касается светской жизни, то без нее тоже не обошлось. Родственники покойного битла Хариссона подали в суд на его врача – за то, что подлый доктор обманом заставил умирающего поставить автограф на гитаре сынка подлого доктора. За это родственники покойного хотят от врача 10 миллионов долларов. Хотя стороннему человеку не совсем понятно, как именно можно обманом заполучить автограф, тем более на гитаре? К тому же врач мог попросту попросить Хариссона надписать ребенку гитару, и с какой бы стати музыкант стал отказывать тому, кто его лечит?

   Да, кстати, о врачах: если у вас есть знакомый врач «скорой», то вам повезло. Потому что в послепраздничные дни эти люди бывают просто набиты всякими потрясающими историями. Например, одному из них в новогоднюю ночь пришлось ехать к человеку, вывихнувшему челюсть: «скорая» думала, что в кварире случилась праздничная драка – и как же были удивлены врач и крепкий санитар, когда их взорам предстал совершенно трезвый мужчина с перекошенным лицом! Оказалось, что травма произошла в процессе просмотра новогодних программ по телевизору: просто празднующий так сильно зевал, что вывихнул себе челюсть. Думаю, что каждый, у кого в эту ночь работал телевизор, его поймет – остальных, ничего не вывихнувших, спасло то, что телевизор работал фоном и его никто не смотрел. Ну и то, конечно, что в Новый год все-таки нормальные люди трезвыми не бывают.

   А в утро первого дня года я вышла погулять со своими собаками и увидела кое—что такое, от чего мне до сих пор хочется плакать и философствовать. Итак, мы с собаками видим дворовую помойку с особо богатым мусором. А в помойке копается бомж, который среди прочей добычи обнаружил довольно большой осколок зеркала.

   И бомж стоит у помойки с этим зеркалом, и смотрится в него. Долго смотрится, очень долго. Потому что он не верит тому, что видит. Ведь никто не знает, сколько лет назад он смотрелся в зеркало в последний раз.

   Кто это? Неужели я? Что со мной, как такое могло случиться? Жизнь моя, иль ты приснилась мне?

   Блин, как грустно.

   Однако в целях установления мирового равновесия нельзя не сказать о том, что певец Осборн сделал подтяжку лица своей собачке породы французский бульдог.

   И вот в эти предстароновогодние дни давайте выпьем за то, чтоб всем нам жить так, как бульдог Осборна, и чтоб никто никогда не пугался собственного отражения! //читателю ----------------- «Черные списки» прибалтийских стран Алексей ЗАВЬЯЛОВ (N1 от 12.01.2004)

   О том, что в посольствах разных стран на территории России существуют «черные списки» граждан, которым следует отказывать в выдаче визы, раньше можно было только догадываться: консульские чиновники категорически отрицали сам факт их существования. На днях представители департаментов гражданства и миграции трех прибалтийских государств – Латвии, Литвы и Эстонии – официально заявили о существовании «черных списков» лиц, лишенных права въезда в их страны.

   В общей сумме в «черные списки» граждан, не имеющих права въезда в Эстонию, Латвию и Литву, входит более 7.500 человек. Пресс-секретарь департамента гражданства и миграции Эстонии Хейки Киротар сообщил, что в «черный список» лиц, не имеющих права пересечения границы, внесены 1.129 лиц, 257 из них запрещен въезд на территорию страны навсегда.

   Как отметил г-н Киротар, большинство людей, находящихся в списке, – граждане Латвии, России, Украины, Белоруссии и стран Закавказья. Многие из тех, кому запрещен постоянный въезд, находятся в международном розыске, остальным 872 лицам запрещен въезд в Эстонию в связи с нарушениями правил визового режима. Такой запрет выносится на 10 лет.

   Департамент гражданства и миграции Латвии сообщил, что в их «черные списки» внесены 2.500 человек, 900 из них запрещен въезд на территорию республики навсегда. В основном, это граждане «стран возможного терроризма», – пояснили работники пресс-службы. Представители департамента гражданства и миграции Литвы объявили, что в «черные списки» лиц, не имеющих права пересекать границу республику, входит более 4.000 человек, из них большинство – граждане СНГ. ..туризм --------------- Завет радости Беседовали Наталия ЗУБКОВА и Юрий МАРЬЯМОВ (N1 от 12.01.2004) ПИСАТЕЛЬ ЛЕВ ШАРГОРОДСКИЙ УВЕРЕН: «ЧУВСТВО ЮМОРА ДАРОВАЛ ЕВРЕЯМ БОГ»

   Они писали вдвоем и известность делили на двоих. Братья-соавторы Александр и Лев ШАРГОРОДСКИЕ больше тридцати лет сочиняли в четыре руки. Современники «золотого века» советского юмора помнят старую «Литературку», они умели читать ее по-еврейски, справа налево, начиная с конца, с «Клуба 12 стульев». Наверняка помнят и рассказы Шаргордских. В Советском Союзе братья напечатали их с полтыщи штук во всех крупнейших изданиях, включая «Правду». Они писали пьесы, киносценарии, эстрадные монологи и скетчи. Так продолжалось и в эмиграции, где они написали тридцать книг. На Западе их называли двумя Вуди Алленами, гроссмейстерами сатиры, блестящими наследниками Зощенко и Бабеля, философами хорошего настроения.

   А в августе 1995-го одного из них, Александра, не стало. С тех пор Лев работает один.

   – Решение уехать из страны, где смехом спасались от мрака, спонтанно или продумано?

   – Кампанию по отъезду мы начали еще в 69-м. Но собирались долго: поднимали всю огромную семью, разбросанную по городам и весям. 30 душ родни – это вам не воробей начхал...

   И все равно уезжали порознь. Сначала мы с женой, а спустя три недели – брат с семьей, с мамой и папой.

   – Почему вы выбрали именно Женеву?

   – Женева, с точки зрения иммигранта, экзотична. Я ее называю самым большим из маленьких городов. Немножко пригород Европы, но очень приятный, удобный. Что до Парижа, что до Милана – три с половиной часа. Женева – это наша дача. А живем мы в Европе, и постоянно перемещаемся, передвигаемся с места на место. Почти все дела с франкоязычными издателями, киношниками, телевидением ведем в Париже.

   – Вас принимали за диссидентов?

   – Никакими диссидентами мы не были, этот ярлык нам приклеила западная пресса: так ей было привычнее. Хотя скрытым диссидентом я был с детства. В 11-12 лет выказывал свою дичайшую ненависть к Иосифу Виссарионовичу, не помню, чем она была вызвана. Был конец 45-го – начало 46-го года, с приятелями-сверстниками мы разыгрывали какие-то сценки на эту тему...

   Перед отъездом мы с братом вовсю печатались, хорошо зарабатывали – в среднем по полторы-две тысячи в месяц, и это в те—то годы – шестидесятые,семидесятые! Так что уехали вовсе не из финансовых соображений. Просто несло нас из негатива в позитив. Мы не знали куда едем, знали только, что отсюда. У меня здесь все было нормально, я иду на премьеру в театр, прихожу с премьеры, выпиваю с друзьями, хорошая квартира... Все по анекдоту: так чего ж тебе не хватает, жидовская морда?

   Впрочем, никакого антисемитизма мы на себе не испытывали. Так, по мелочам. Во Владимире запретили нашу пьесу. Мы долго шли в театр по городу, нас сопровождал главный режиссер, по дороге останавливались, стаканчики у нас с собой были, прикладывались. Пришли хорошо набравшись. А до этого уже прошла премьера, и была прекрасная пресса. В антракте нам говорят: второй секретарь – тот, что по идеологии – приглашает вас к себе, ему очень понравилась пьеса. Пришли к нему в обком. А там у него самый настоящий бункер, как, наверно, у Сталина был, он на нас посмотрел и спросил: это вы Шаргородские? Наливает коньячку, выпиваем, и он говорит: ваша пьеса идеологически не выдержанна, вы должны своего отрицательного героя либо евреем сделать, либо исправить на положительного. Пьеса называлась «Кто тебе поверит?» На следующий день звонит режиссер, жутко перепуганный, и сообщает, что пьесу сняли. «Старик, говорю, я сразу увидел, что он антисемит.» – «Как ты можешь говорить такое по телефону?! Да он дичайший бандюк!» – кричит режиссер мне в трубку. Мы тогда этой пьесой многих поснимали с работы... Первым турнули режиссера, потом всех журналистов, которые успели напечатать положительные рецензии. А этот самый второй секретарь заявил главному режиссеру: «Пока я здесь, ни один нацмен в моем театре идти не будет». В общем, он был интернационалистом, одинаково относился ко всем меньшинствам и евреев не выделял.

   В этот же момент сняли нашу пьесу в Малом драматическом театре в Ленинграде, хотя билеты были проданы на месяц вперед. С гениальной формулировкой: «нецелесообразно». В двух других театрах наши пьесы сняли на этапе репетиций...

   Обычно на отъездные сборы давали полтора месяца, а нам надо было уложиться в две недели.

   В эмиграцию мы летели через Восточный Берлин и не были уверены, что нас не завернут обратно. Мы сидели там 6 часов взаперти, в полной изоляции и как бы оставались еще советскими гражданами, которыми уже не были.

   Приехав в Вену, мы, естественно, пошли в ХИАС. Коридор там не намного шире, чем этот стол, за которым мы сейчас сидим. И собрались там тысячи людей, стоят, даже не прижавшись друг к другу, а вмазавшись друг в друга. Одна старушка описалась прямо в коридоре – это мы успели заметить за те пять минут, что мы там были. Первое, что я увидел, войдя: вахтер орал на дряхлую старушенцию. И я сказал ему: «Перестаньте кричать». Он перестал и с любопытством посмотрел на меня. «Ваша фамилия?» – «Что вам моя фамилия?» А он здоровенный мужик. «Я вас спрашиваю, как ваша фамилия?» – «Моя фамилия Шаргородский. И что с того?» – «Господа, – обратился он к толпе, – если этот Шаргородский не покинет помещение, приема не будет.» Уходя, я был уже с этим вахтером «на ты»: «Ты мерзавец, сволочь и капо».

   Спустя полгода «Новое русское слово» опубликовало большую статью Эдика Тополя. Он, оказывается, разыскал этого типа, выяснил всю его родословную – и действительно, тот был капо!..

   На следующий день мы вернулись, и нас встретил наглый двухметровый мужик, директор. Он сидит, смотрит бумаги, головы не поднимает. Я спрашиваю: «Сесть не пригласите?» – «Сесть? А почему вы должны сесть?» Непередаваемое хамство и презрение, с которым тогда встречали в ХИАСе, не шло ни в какое сравнение с презрением и хамством, с которым мы сталкивались в Союзе. Надо отдать должное: еврей с евреем умеет вести себя очень мерзко. Так и не присев, я сказал этому начальнику: «До свиданья, Вася».

   И мы пошли в организацию «Рав тов» – «Хороший раввин». Это ортодоксы, которые были против переезда евреев в Израиль, пока не придет Мессия.

   В «Рав тов» нас встретил очень симпатичный старик с бриллиантовой биржи. Сама биржа тогда была в упадке, а он – один из немногих, которые шли в гору. Красивый такой старик, знал двенадцать языков. Он нас очаровал. «Я люблю писателей», – сказал он. И снял нам отдельную шикарную квартиру в Вене, продержал нас там полтора месяца до приезда брата и родителей. А когда мы всей семьей, 9 человек, переехали в Рим, там нас тоже ждала квартира на всю семью. В Риме нас опекал замечательный Джулиус, отставной американский шпион, в чем он сам признался. Он говорил по-русски как мы, хотя ни часа не жил в России. Он нам очень помогал, даже финансово. К нему часто приезжали друзья, он приходил к нам и просил сварить обед – борщ, пельмени, что—то от этого и нам перепадало. Мы жили очень скромно – на всех нам давали 12 долларов в день.

   С собой у нас никаких денег не было. Перед отъездом я разложил все деньги – а их у нас было очень много – по семи конвертам, пригласил семерых друзей и сказал: ребята, не выбирайте, тут все одинаково. С собой мы могли взять по 90 долларов на человека и меньше чем на 200 рублей цацек. Мебель мы отправили. Дверцу от нашего чудесного гарнитура мы запаковали вместе с коврами, но ковры они изъяли, сказав, что они ручной работы и составляют народное достояние. Мы это достояние уже лет пятнадцать топтали, причем один ковер был вьетнамский, а другой – немецкий. Так что непонятно, чье это достояние. А диван искололи какими-то острыми пиками – смотрели, нет ли там чего.

   Мы вылетали из Ленинграда вместе с двадцатью художниками, которых высылали после «бульдозерной выставки». Все поехали в Израиль – среди них не было ни одного еврея. Рядом с нами оказался старик, которому было больше 90 лет. Он тоже направлялся в Израиль. Так вот, он был в Палестине в 1914 году. Его невеста не хотела к нему приехать, и в 1916 году он вернулся к ней в Россию. И только после ее смерти в 1978 году он возвращался в Израиль...

   Через «Рав тов» мы могли двигаться только в Нью-Йорк. Туда мы и хотели. И уже должны были уезжать, но просидели в Риме больше полугода – ждали остальную родню. А отсиживаться нам помогло вот что. Наш старший сын работал переводчиком у врача, через которого проходили все евреи-эмигранты. Эта докторша имела связи в американском посольстве, и мы пару раз просили, чтобы она наши дела перекладывала в конец стопки дел эмигрантов. Это было как в Ленинграде в финскую кампанию: обратили внимание, что людей с фамилиями на какие-то определенные буквы не призывали. Оказалось, что в горвоенкомате работала небольшого росточка девочка, которой было лень влезать на лестницу, а без лестницы дотянуться до каких-то дел она просто не могла. Так она спасла от гибели очень многих...

   Но наш бывший шпион Джулиус однажды заметил, что мы слишком засиделись: «Что—то долго вам не дают визу: или ты бывший коммунист, а американцам это не нравится, или у тебя связи в посольстве. Даю вам еще месяц, и хватит». Погуляли еще немного по Италии и умотали.

   Место, которое нам досталось, – прекрасное, на берегу океана, в окружении миллионеров. Это за Брайтон-Бич, идешь по деревянному настилу в самый конец, минуя «черный» район, и упираешься в ворота, охраняемые частной полицией. Это место называется Sea Gates – Ворота в океан. Там Башевис Зингер снимал дом, когда приехал в Америку. Там и нас поселил наш «Рав тов». Пожилые евреи смотрели на нас и тихо говорили: надо же, приехали из рабской страны, должны бы быть тощими и хворыми, а эти – как нормальные люди. А мы, дескать, здесь всю жизнь, но болеем и не можем есть эту еду...

   – Как же вы очутились в Женеве? Ехали-то в Америку?

   – Вообще-то ехали в Израиль. И сегодня я немного жалею, что мы свернули в сторону.

   Переориентировались мы только в Вене – сработало советское воспитание: быть с большинством. В Вене, сходя с трапа самолета, поток делился: налево – в Израиль, направо – в Америку. Все идут направо. И мы туда же.

   Но я, конечно, несколько упрощаю. Мы с братом хотели продолжать писать. И печататься. А где еще это возможно, как не в Америке?

   Спасала моя легкомысленность и безалаберность.

   – Говорят, легкомысленность – это высшая форма мудрости.

   – Или глупости... Я очень хотел отсюда уехать, хотя, повторю, никаких видимых оснований не было. Правда, очень хотелось повидать мир.

   Но главное – в другом. Мы с Аликом хотели писать о евреях, однако если в рассказе попадалось хотя бы еврейское имя, его требовали заменить.

   Если бы я хоть на секунду задумался о том, как буду жить за границей, и усомнился, что смогу продолжать писать, то не поехал бы. Но по легкомыслию был уверен, что не пропаду. Однако и посуду мыть, как это делали многие, тоже не собирался.

   Итак, мы с женой Линой в Америке, Нью-Йорк нам очень нравится. Но брат с семьей и родителями продолжают сидеть в Риме. От дальней родственницы, уже давно жившей в Швейцарии, узнали, что Швейцария готова принять несколько больных стариков с семьями. Алик пошел с папой-инвалидом, показал кучу всяких статей о нас, и за две недели вопрос об их переезде был решен.

   И мы тоже решились на вторую эмиграцию.

   Пока наши семьи жили врозь, мы с Аликом продолжали писать – по факсу, довольно много печатались в паршивеньком «Новом русском слове», которое с нашим появлением на его страницах, как вы понимаете, очень сильно поднялось. Еще мы печатались в парочке американских журналов.

   И вот началась борьба за эмиграцию в Женеву.

   В Нью-Йорке я встречался с Максом Фришем. Он на меня орал: «Ты идиот, хочешь уехать из Америки в это захолустье!» – «Это говорите вы, самый известный швейцарец в Нью-Йорке?!» – «Это я тебе говорю, мудила!» Но он очень помог, писал письма, лично ездил в комиссариат в Женеву. А в Женеве мы встречались с Дюрренматтом, обращались к Amnesty International, во многие театральные и киношные организациям. 26 писем было направлено в нашу поддержку.

   Наконец мы получаем депешу за подписью министра юстиции Швейцарии, которая начинается словами: «Вы победили». Я охренел. Не «идя навстречу пожеланиям», не «учитывая многочисленные просьбы», не «принимая во внимание» – а «вы победили»...

   И мы приехали. В абсолютный нуль. Без беженского статуса, без пособий. Мама уже два месяца держала для нас квартиру – это с ее—то «больших» денег. Надо было сразу идти работать.

   У Лины была возможность пойти в американскую фирму: язык она уже знала, компьютерные курсы закончила в Нью-Йорке. Но выбрала большой универмаг, понимая, что там скорее начнет говорить по-французски.

   Да, на секунду вернусь в Нью-Йорк. Я там со старшим сыном участвовал в национальной переписи. Каких людей мы только не встречали! Скажем, однажды ко мне вышел абсолютно голый мужчина. Я предложил ему зайти в квартиру. «Зачем? Давайте здесь.» – «В таком виде?» – «Вас это смущает?» На следующий день я позвонил в другую квартиру, и меня встретил огромнейший араб, египтянин. Сидит, пьет коньяк и говорит: «Я тебе ничего не скажу, пока ты со мной не выпьешь». Выпили, я сказал, что спешу – мне еще много квартир надо обойти. «Да брось... Сиди, пей, я тебе расскажу про весь дом. На пятом этаже живет еврейка, ей 85, а, может, 95, но давай запишем 90. Имя у нее двойное, одно, кажется, Ривка. Ну, давай запишем: Хая-Рейзл.» Так мы «переписали» весь дом...

   – Вот живет посреди Европы, в городе Жмеринке, простите, Женеве известный писатель с женой, детьми. И что же они там имеют, с кем общаются?

   – А имеют они там удобства. Вот общение – дело сложное.

   – Оно нынче везде непростое...

   – Поначалу вокруг нас клубилось много швейцарцев. Очень быстро обнаружилось, что мы совершенно разные, ни мы им, ни они нам не интересны, движемся разными дорогами. При том, что они хорошие люди... Перешли на режим редких встреч.

   Приехав, сразу пошли к председателю еврейской общины Владимиру Соломоновичу Гальперину, внуку барона Гинзбурга. Он говорит: Лева, я же предупреждал, не надо вам сюда приезжать, вам здесь нечего делать. А мы ничего не просим, отвечаю, только просим помочь с работой. Я ведь по профессии инженер.

   – Вы готовы были начинать инженером?

   – Я ни к чему не был готов, мне надо было зарабатывать, чтобы платить за квартиру и покупать еду.

   – Родители и семья брата оказались в лучшем положении? Раз они приехали в Швейцарию как беженцы и, стало быть, имели материальную помощь. И вы сели на их беженскую шею?

   – На шее мы у них не сидели. Лина сразу пошла работать, старший получал стипендию в университете, какие-то деньги давали на младшего – школьника...

   Так вот, этот самый Гальперин заявляет: «Не знаю, чем вам помочь. Попробуйте позвонить пастору, может, он что—то сделает». – «А удобно еврею идти за помощью к пастору?»

   Дело в том, что здешняя община очень активно боролась за советских евреев: по праздникам посылали поздравительные открытки, иногда отправляли какие-то вещички. А когда собственной персоной явились евреи-писатели, их отправляют к пастору? Хороша забота.

   А пастор этот оказался замечательным человеком. Он выделил человека из своей паствы, который пошел в газеты, организовал интервью с Шаргородскими – и в городе узнали, что приехали писатели, и всем стало интересно.

   И пошло-поехало. Пришел какой-то чудик с криком: «Я такой же иммигрант, как и вы». – «Какой же вы иммигрант, вы – швейцарец.» – «Но я из немецкой Швейцарии. Приехать из немецкой Швейцарии во французскую все равно, что приехать из России. Я себя точно так же ощущаю.» И достает из кармана несколько сотенных. «За что?» – спрашиваем. «За интервью. Будущее.» Так появилась беседа с нами в главной бизнес-газете Женевы «Журналь де Женев», в четырех номерах на первых полосах.

   Потом этот пастор написал нескольким богатым евреям. Откликнулся один, Маос, директор сети самых крупных магазинов Швейцарии «Пляссет». Он отстегнул нам по тысяче франков. А сам пастор дал нам деньги на перевод первой книги.

   Часть рассказов нам перевели бесплатно. Это сделал профессор Лозаннского университета, академик Баске, блестящий знаток русской и советской литературы. Он же позвонил нам, сказал, что во Франции открывается новое издательство, что надо доперевести еще несколько рассказов, и тогда выйдет книжка.

   Наша первая французская книга называлась так: «Вы мне докажите это». Некоторые принимали ее за научный труд. Но она пошла хорошо – все 10.000 быстро разошлись.

   Мы получили какие-то деньги, был устроен бурный прием на Елисейских полях – издатели сняли весь «Фуке», пригласили несколько сот человек. На книгу вышло 70 хвалебных рецензий, в том числе в центральных газетах.

   После этого мы написали письмо на цюрихское телевидение. Через неделю – звонок: «Добрый день, это главный редактор Андрэ Камински. Мы ваши три заявки покупаем. Напишите еще три, и по одной из них мы будем снимать фильм». Мы написали четыре. Через неделю он звонит: «Ребята, вы обнаглели. Я просил три заявки. Покупаю все четыре, но только по одной делаем кино».

   Но Камински с телевидения был изгнан, по его версии – антисемитами. Это был человек с двадцатилетним циклом жизни. Родился в Женеве, в 20 лет почувствовал себя коммунистом и поехал в Варшаву, где дослужился до поста замдиректора всепольского телевидения. В 40 почувствовал себя диким антикоммунистом, поехал в Израиль, там не прижился, вернулся в Цюрих, в немецкую Швейцарию, где стал замдиректора телевидения и главным редактором. После того, как его выгнали с телевидения, он написал три книги на немецком языке – одну о своей жене, другую о своей тетушке Иде Камински (известная польская актриса и режиссер еврейского театра. – Ред.), третью «В следующем году в Иерусалиме», и стал в какой-то степени немецким классиком. Мы не встречали немца, который не знал бы Андрэ Камински. Потом у него случилось несчастье – сын разбился на мотоцикле, и через год Андрэ умер от сердечного приступа...

   – Итак, Камински купил ваши заявки, после чего был уволен. И вы...

   –...решили, что фильм ни по одной снимать не будут. Вдруг через полгода – звонок с телевидения: завтра к вам приезжает режиссер, через две недели фильм должен быть готов. И что вы думаете – фильм таки вышел.

   Практически мы в совершенстве овладели жанром заявки, что нас очень поддерживало. У нас покупали заявки и на швейцарском французском телевидении, но фильмов по ним не делали. И я как—то спросил замдиректора: Роман, ты что, из России? Зачем тебе тратить деньги на заявки и не снимать по ним фильмов? Но в конце концов и на этом телевидении один фильм сняли. Нашли известного канадского режиссера, который не пожелал сократить ни строчки из нашего 200-страничного сценария. Потом он же поставил второй фильм – «Мисс Москва».

   – Сценарии вы пишете «про нас»?

   – И «про них – у нас». «Мисс Москва», например, – о приезде в перестроечную Москву и заселении в коммунальную квартиру эмигранта из Канады. В других картинах главные герои – наши иммигранты, действие происходит на Западе.

   – Что такое статус профессионального писателя в Женеве?

   – Абсолютное ничто. Если профессиональный писатель зарабатывает хорошие деньги, его уважают – но не как писателя, а как человека, зарабатывающего хорошие деньги.

   На момент нашего отъезда из Союза советские писатели в каком-то смысле шли на втором месте после космонавтов. В Америке писатели занимают пятьдесят шестое место. В Женеве, думаю, никакого. В женевском союзе писателей столько же членов, сколько в мою бытность состояло в ленинградском СП. Но среди них есть вагоновожатые, нянечки...

   Меня долго мучили вопросом, где я работаю? Ответ «я писатель» никого не удовлетворял. «Это понятно, – терпеливо говорили, – но где вы работаете?» «В кафе», не выдержав однажды, «признался» я. «О, теперь понятно.» Это – уважаемо.

   Но нас литература обеспечивала. Шло около 50 наших радиопьес, по 28 минут каждая, на радио были «недели Шаргородских». Все пьесы были еврейские, и нам в шутку говорили: ребята, в ваших пьесах евреев больше, чем живет во всей Швейцарии.

   А гонораров от самих книг хватает на кофе. «Галимар», например, считает, что автор без денег может обойтись, ему достаточно, чтобы на книге значилось: «Галимар».

   – В чем была ваша технология писания вдвоем? Классики шутили на этот счет по-разному.

   – Наша технология была, во-первых, в непрерывной ругани. Мы постоянно пребывали в боевой позиции. Вдвоем работается медленнее, чем поодиночке. Мы сочиняли не столько фразы, сколько отыскивали слова, отвергая варианты друг друга.

   Когда смеются двое, есть надежда, что будет смеяться третий. Когда смешно тебе одному, скорее всего, больше никто и не улыбнется. Мы долго думали, много спорили, писали медленно – иногда выдавали не больше страницы в день.

   Придумывали мы по отдельности, потом сходились и начинали бодаться, громить друг друга. Чаще всего мы все же возвращались к одной из предложенных тем, но уже в совершенно неузнаваемой интерпретации. Мы старались не знать концовки: когда не знаешь, чем кончится история, чаще получается ярче, неожиданней. Иногда шли от конца. Но так работать скучнее, потому что известна дорога. Мы знали, о чем будем писать, и шли от фразы к фразе, при этом часто возникали ситуации, о которых еще час назад ты и не подозревал.

   – В вашей прозе смешное высекается прежде всего из интонации, а потом уже из сюжетного хода.

   – Вообще-то мы никогда не ставили перед собой цели писать чисто юмористические рассказы. Терпеть не могу слова «юморист», особенно когда его приклеивают к Бабелю или Булгакову.

   Разрабатывая какую-то тему, мы хотели решить что—то для себя. Но, естественно, – через смех. Любая эпоха, с моей точки зрения, лучше всего познается через смех. Скажем, лучше понять девятнадцатый век позволяет Гоголь. А что можно понять про двадцатый, не будь Бабеля, Зощенко, Аверченко, Булгакова? Я уж не говорю о гигантах – Бунине и Набокове.

   – Что—то изменилось в характере ваших литературных занятий после перемены места жительства?

   – Появилось чувство внутреннего высвобождения, раскрепощенности. Нет, мы и в Союзе никогда ничего и никого не восхваляли, боже упаси. Но наши рассказы всегда проходили с боями, их снимали с полос, рассыпали наборы. Илюша Суслов (создатель и первый главный администратор Клуба «12 стульев» «Литературной газеты». – Ред.) все время кричал: не пишите больше! мне надоело обегать 15 редакторов-цензоров с каждым вашим рассказом. А потом звонил и просил прислать еще что-нибудь. Мы ни с кем не заигрывали, но была некая граница, которую нельзя было переходить. И когда последние пару лет мы начали писать еврейские рассказы, их не печатали совсем. Одну подборку мы отправили в «Советиш геймланд» («Советская родина», журнал на идиш. – Ред.) и получили оттуда письмо: вы что, хотите, чтобы мы отправили ваши рассказы в КГБ? На что мы отправили телеграмму: не поняли, мол, что это за издательство?

   – С кем встречали Новый год?

   – С семьей. С сыновьями. Старшему уже за сорок, живет отдельно, младшему за тридцать. Оба холостяки, жениться не спешат.

   – Надо полагать, ребята уже вполне офранцужены?

   – Они – тамошние люди. Младший там вырос, его родной язык – французский, второй – английский, третий – немецкий и только четвертый – русский. Но, извините, менталитет: возможно, они слишком много времени проводят с нами... Поэтому с женевскими барышнями им сложно. Встречаться – пожалуйста, но лишь вдали заслышатся свадебные колокола – наши сыновья дают деру.

   У нас есть приятели в Женеве, но общение с ними как—то малоинтересно. Приезжают друзья из Израиля, Америки, Австралии, мы сами много ездим – обязательно два раза в год бываем в Израиле, там живет сын покойного Алика. Он в Бар-Илане читает курс по методике преподавания Торы, преподает в Цфате, стал религиозным человеком.

   В Женеве есть община потомков белогвардейских иммигрантов. Очень смешные люди: они уверены, что в курсе всего происходящего в России, хотя на самом деле абсолютно ничего не знают и не понимают. Первое, чему они взялись меня научить, – это «русского языка». Один мне сказал: вы неправильно русского языка говорите.

   Как только мы с Аликом приехали, нам вручили премию Даля. Это международная премия, которую дают только россиянам. Присуждает ее комитет во главе с княгиней Шаховской.

   Премию нам присудили, когда мы были еще в Америке. А через день после нашего прибытия в Женеву приехала княгиня Шаховская с маленькой собачкой – вручать нам премию. Был снят шикарнейший зал, около тысячи человек собрали, массу студентов. Слова говорили: «Произведения Александра и Льва Шаргородских – это... Шаргородские, как никто другой...» Премия – это грамота и небольшие деньги, которые нам тогда были очень нужны.

   Еще мы получили премию на конкурсе во Франции за лучший переводной юмористический роман.

   Года три назад в Женеве я получил швейцарскую премию. Она дается как грант – на написание новой книги.

   Что еще? Живем в хорошем спальном районе. У нас очень хорошая квартира, старший сын купил ее у вдовы главного раввина Испании. Обошлась она нам сравнительно недорого: ее очень богатый сын, уйдя на пенсию, решил писать и получил у меня несколько консультаций.

   – Вы заработали себе там пенсию?

   – Конечно.

   – Вы много ездите. Не хотелось изменить Женеве с каким-нибудь другим местом?

   – Удобнее, чем в Женеве, быть не может. Стало муторно – мы поднялись пораньше, сели в 7.50 в замечательный поезд, и в одиннадцать утра мы в Париже. Гуляем до семи вечера, садимся в поезд, и в одиннадцать вечера мы дома. Появились фантастически дешевые авиарейсы – мы в Париж и обратно летаем за 30 долларов. Это в четыре раза дешевле, чем поезд.

   Один английский предприниматель, из «наших», очень хорошо придумал: создал фирму, которая продает билеты по интернету, – за две недели можно купить билет за 30-40 долларов в Париж, Лондон, на Лазурный берег, в Барселону... А за два дня до вылета те же билеты могут стоить уже 300 долларов...

   Швейцария – очень красивая, очень демократичная, спокойная страна.

   Правда, сейчас уже появилось много иммигрантов, обстановка ухудшилась... \\разговоры ---------------- За бугор на бугры Константин БАННИКОВ (N1 от 12.01.2004)

   Понятное дело, что россиянин, ищущий любую работу «за бугром», ставит своей основной задачей выехать за этот самый абстрактный «бугор». Уже оказавшись там, он с удивлением обнаруживает неоднородность «забугорья» и начинает искать что—то более конкретное. Однако горнолыжники, желающие поработать горнолыжными инструкторами, как правило, стараются определиться с приоритетами заранее. В их профессии это несложно, поскольку критериев не так много.

   Курорт должен быть большой и популярный, пропускающий за сезон большое количество туристов и нуждающийся в большом штате инструкторов. Хорошо, если он будет достаточно дорогим, поскольку там выше зарплаты, но не настолько, чтобы быть чересчур вожделенным местом для лучших инструкторов из альпийских стран, конкурирующих между собой за рабочие места на самых модных и дорогих курортах типа Куршевель и Шамони. Впрочем, в последних владение русским языком дает инструктору преимущество перед его западными коллегами, ввиду роста на них количества русских туристов.

   К объективным факторам трудоустройства добавляется и субъективный: Альпы были, есть и будут Меккой любого горнолыжника, многие из которых готовы там работать бесплатно за какую-то еду, крышу над головой и возможность не платить за подъемники. Наличие такого контингента осложняет задачи желающих реально зарабатывать.

   Выход один – зарабатывать не только реально, но и легально. У легального (а значит – высокооплачиваемого) инструктора есть одно важное преимущество перед нелегальным – закон. Склоны Андорры, равно как многолюдных альпийских курортов, наводнены инструкторами-нелегалами, оказывающими услуги по вполне приемлемым ценам. Если час занятий с официальным инструктором обойдется в 40-60 евро, то нелегал возьмет в два с половиной раза меньше.

   Это для клиента как бы хорошо. Плохо то, что при появлении горнолыжной полиции (есть такая) ваш инструктор растворится в облаке снежной пыли и оставит вас один на один со склоном, на котором вы едва стоите.

   Человеку, желающему работать легально, предстоит пройти нелегкую процедуру соискания рабочей визы в посольстве той страны, чьи горные склоны он собрался утюжить. На этот счет нет единых рекомендаций – сколько человек, столько и ситуаций. Можно только посоветовать, не обращаясь к посредникам, списаться с горнолыжной школой и объяснить ей, почему она в вас так заинтересована. Не позднее сентября наступающего сезона вы должны подать в одну из горнолыжных школ заявку с предложением своих услуг и описанием былых заслуг перед мировым горнолыжным движением.

   Если вы подходите, школа посылает в МИД своей страны официальный запрос с просьбой выдать такому-то или такой-то рабочую визу сроком на такое-то время. Выданная виза является основой для вашей легальной трудовой деятельности. Если вы просто приедете, наберете группу «чайников», соберете с них деньги и станете их учить, пресечь вашу деятельность труда не составит. У горнолыжной полиции шенгенских стран в запасе есть набор методик выявления нелегалов и выдворения их на родину со всеми вытекающими последствиями вплоть до занесения в общеевропейскую компьютерную базу.

   Разрешение на работу получается к началу декабря, следовательно, у вас впереди четыре-пять месяцев работы.

   Но все это будет невозможно, если у вас нет сертификата, подтверждающего вашу квалификацию. Получить его можно там же, по месту вашего будущего трудоустройства, закончив курсы, которые организуются местными комитетами подготовки горнолыжных инструкторов двух уровней квалификации.

   Начальная степень – «Кандидат в учителя». Она требует наличия минимальных профессиональных навыков, которые позволят ставить на лыжи и тренировать начинающих.

   Степень «Регионального учителя» позволяет работать с основной массой совершенствующихся лыжников.

   Следующая стадия – «Дипломированный специалист». Для того, чтобы попасть на эти курсы, необходимо сдать вступительные экзамены, которые принимают с апреля по июнь на ледниках австрийских Альп. Чтобы сдать эти экзамены, надо обладать уровнем спортсмена. В обязательной программе – прохождение на скорость настоящей трассы гигантского слалома, бугристый склон в очень высоком темпе, неподготовленная трасса и целина.

   Отсев претендентов – примерно один к трем. Зато у прошедшего такой курс возможности заработка расширяются существенно. В частности, он сможет работать не только простым инструктором, но и гидом-экспертом, предлагающим продвинутым лыжникам и фрирайдерам индивидуальные туры по специальной договорной цене.

   Если «учитель» не имеет права выезжать за флажки и подниматься выше подъемников, то «дипломированный специалист» имеет право выводить своих клиентов туда, куда посчитает нужным или куда захочет клиент. Большие возможности и большая ответственность – соответственно и большой спрос на таких специалистов в школах. А для русского соискателя это означает больше шансов получить работу и визу, поскольку «специалистов» в школах мало, их ценят, они ведь определяют и престиж школы. В Австрии на высокогорных курортах летом и осенью организуются специальные двухмесячные курсы по подготовке сразу «Дипломированных специалистов». На курсах предлагаются большие программы по теории, курсы немецкого и английского языков, а также итальянского или французского – факультативно.

   Следующая ступень мастерства после «Специалиста» – «Ski-guide» – то есть человек, способный водить туристов в так называемые многодневные походы по горам. Это высшая ступень для инструкторов, требующая досконального знания районов катания, лавиноопасной специфики места. Ski-guide свободно катается всеми стилями по любой поверхности и получает зарплату, сопоставимую с зарплатой серьезных менеджеров. Таких специалистов школы готовят уже целевым образом.

   Для инструкторов всех уровней выше «учителя» обязательно закончить еще и специализированный, так называемый «Альпийский курс», на котором изучаются лавинная безопасность на уровне прогнозов лавин по анализу строения снега, высокогорная и спортивная медицина, психология людей в горах. Европейские работодатели при подборе персонала обращают внимание на бэкграунд претендентов, то есть на количество разнообразных навыков, подтвержденных документально официальными бумагами об окончании специализированных курсов.

   Обучение на каждом этапе длится десять дней, включает практику и теорию и стоит около 1.000 – 1.200 евро. Но это плата в основном за еду, жилье, подъемники, трансфер, аренду оборудования, сами же занятия, получается, фактически бесплатны. Двухмесячные специализированные австрийские курсы обойдутся раза в три дороже.

   После окончания занятий – экзамен, который принимают инструктора с большим опытом, владельцы собственных школ. Экзамен довольно строгий, но хорошо катающийся человек, знающий хотя бы местный (французский, немецкий, итальянский) и английский язык, не встретит на этих экзаменах больших проблем. Всем, выдержавшим последнее испытание, выдается сертификат – бумага, которая служит главным основанием для того, чтобы горнолыжная школа начала рассматривать вас как кандидата.

   Ну, а будучи принятым на работу, можно по-разному строить свои отношения с работодателем. Первый вариант – договор, то есть работа за фиксированную зарплату. В этом случае горнолыжная школа принимает вас в штат и берет на себя обязательства по социальной страховке, отчислениям в пенсионный фонд, по жилью и питанию инструктора. Зарплата в этом случае не очень высокая: 1.500 – 2.000 евро.

   Второй вариант – это «свободный полет». Вас со школой связывают ассоциативные отношения, но она за вас ответственности не несет, и клиентов вы будете искать сами. Ваша зарплата в этом случае будет выше, но полностью зависеть от вашей личной оборотистости и желания пахать 24 часа в сутки.

   Набирающий группу инструктор несет ответственность за безопасность людей, поэтому именно от отношения инструктора к безопасности, а вовсе не от степени его «крутизны» и индвидуального мастерства будет зависить его служебная репутация. За халатность могут и уволить. Особенно если инструктор занимается с группой подростков, у которых кровь кипит и они рвутся на «черные трассы», едва научившись держаться на склоне.

   В исключительных случаях школа может пригласить в качестве инструктора человека без соответствующего сертификата, если он уже зарекомендовал себя как известный спортсмен, участник национальных и региональных соревнований или судейских коллегий.

   Кстати, есть вариант с трудоустройством и для тех, кто не умеет особо хорошо кататься, но просто любит всю эту горнолыжную тусовку. В словацких Альпах не первый сезон действует спортивно-интеллектуальный лагерь для подростков, в котором они учатся не только кататься на лыжах. Для них организуются всевозможные лекции на всякие интересные темы, читать которые приглашаются многие, кому есть чем поделиться с подрастающими экстремалами.

   В 2003 году Россия принята в Международную ассоциацию горнолыжных инструкторов (ISIA), объединяющую профессионалов 35 стран мира. Перед российскими горнолыжниками открылась возможность получить сертификат инструктора международного образца непосредственно в России – и претендовать на легальную работу в любой стране – члене этой Ассоциации. До этого специалистам из России приходилось приспосабливаться и прибегать ко всевозможным ухищрениям.

   Все-таки пока не стоит обольщаться. Горнолыжные школы в альпийских странах, принимающие на работу инструкторов, при прочих равных данных претендентов отдают предпочтение студентам, закончившим альпийские школы. Например, Французскую классическую горнолыжную школу в Шамони или Compagnie de Guide – школу экстремалов.

   Но это тоже повод обратиться в российскую ассоциацию: поскольку именно она владеет всей полнотой специализированной информации. Звоните 291 3856 или 291 4208. И катитесь... \\работа ----------------- Канары – для канареек! Ольга ВОЛКОВА (N1 от 12.01.2004)

   Всем, думаю, понятно: в Болонье должны быть болонки, в Гамбурге – гамбургеры, а на Канарах – канарейки. Причем компетентные источники утверждают: да, канарейки на Канарах есть, но они совсем не такие, как у нас! Дикие, первобытные канарейки, праматери всех канареек мира – они, о ужас, вовсе не желтенькие, а так, неинтересного серого цвета...

   И вот приходится с надеждой и тревогой вглядываться во всех встечных канарских птичек: мол, скажи – ты канарейка? Дай ответ! Не дает ответа...

   Однако же канарейка – слово в некотором роде вторичное. В том смысле, что «канарейка» произошла от «Канарских островов», но сами-то Канарские острова были так названы потому, что некие древние мореплаватели, высадившиеся на тутошние живописные берега, увидели каких-то совершенно восхитительных собак. А теперь пусть каждый, кому известно слово «кинология», сообразит, почему острова с собаками должны называться Канарскими.

   Ну и где, я вас спрашиваю, эти знаменитые собаки? Вижу двух пуделей, одного далматина и двести восемьдесят миллионов йоркширских терьеров – и кто из них тысячи лет назад так потряс воображение отважных моряков? Нет, те легендарные собаки явно превратились в кого-то другого и как явление жизни отсутствуют, и название островов – настоящий обман... И после этого я уже не удивлюсь, если кто—то мне скажет, что, например, на Берегу Слоновой Кости в жизни не было ни одного слона, а Острова Зеленого Мыса на самом деле – не острова, и мыса там никакого нет, а если есть, то не зеленый, а какой-нибудь другой. Хотя в этой жизни, где Черное море – не черное, Красное – не красное, Желтое – не желтое, уже ничему не приходится удивляться. Ну а то, что Мертвое море – и правда мертвое, утешает как—то не слишком.

   Однако ж вернемся на Канары. На Канары, которые в начале девяностых значили для каждого россиянина примерно то же самое, что Пицунда в начале восьмидесятых значила для человека советского. Это было круто. Поездка на Канары была не просто поездкой – это было что—то вроде переломного пункта, знакового действия, поступка: вот еще вчера я не был на Канарах, и был я так, никто, и звали меня никак. А сегодня я там уже побывал – и теперь я член клуба побывавших на Канарах, то есть тех, чья жизнь удалась.

   Да, было время, когда на островах повсюду раздавались звонкие голоса новых русских, из каждого ресторана доносились их задорные песни, заходящее солнце еще больше золотило их цепи с гимнастом, а ветер Атлантики трепал полы малиновых пиджаков от Версаче. А сейчас что вижу я? Где гусары прежних лет? Нету, пропали, подевались куда-то – кто—то, наверное, туда, где обретаются канарские собаки, а кто—то снял пиджак, научился говорить и стал неотличимым от человека. Жаль – была ведь в них некая невыразимая прелесть...

   А что Канары? Канары по причинам, мне решительно непонятным, вдруг взяли да и вышли из моды. Не то чтобы русского человека там теперь вовсе не было – но его, в смысле нас, тут на удивление мало. Сдали мы Канары, отдали без боя – и кому?

   Я не понимаю, кто эти люди. То есть нет, понимаю – некоторые англичане, некоторые голландцы, а остальные – весь возможный набор скандинавов. Увы—увы... Глядя на некоторых, причем очень многих, туристок женского пола, приходишь к печальному выводу: видимо, окончательная победа феминизма – это вовсе не так хорошо, как может показаться. Потому что победившая феминистка считает: женщина настолько высшее существо, что превосходна и в самом натуральном виде, а поэтому всякие ухищрения, на которые были вынуждены идти несчастные угнетенные женщины прошлого, ей ни к чему. А раз так – то зачем причесываться, следить за фигурой и уж тем более устраивать всякие там макияжи, депиляции и прочее в этом духе? Да и дезодорант, в общем, тоже ни к чему – запах женщины, знаете ли...

   Ну вот: довольно странно было бы, если бы рядом с подобными натуральными женщинами прогуливались бы элегантные мужчины с животами как стиральная доска. И вот вам счастливая семья, которая вместе, с одинаково громкими хриплыми воплями, глушит пиво, а вокруг резвятся детки, с младенчества обреченные родителями на излишества: девчонка с лицом десятилетней малышки и фигурой оплывшей пятидесятилетней бабищи, мальчишка дестадовского возраста, из—за живота не способный поднять с земли мячик...

   Может, это мода изменилась и теперь все носят фигуры а ля Рубенс? Нет, не думаю – из пятизвездочных отелей по-прежнему выкатывается вполне поджарый, хотя и тоже европейский, народец. А вот в трех звездах в основном живут люди-киты...

   Видимо, Европа довела себя до того, что по сравнению с ее ценами поездка на Канары – очень недорогое удовольствие, которое легко могут себе позволить представители не самых привилегированных слоев населения. А удивительный закон природы гласит: как правило, чем меньше у человека высшего образования и денег (разумеется, до разумных пределов – к голодающим Сомали этот закон не относится) – тем он толще. Что довольно странно, особено если вспомнить, что изначально люди принялись зарабатывать именно для того, чтобы было на что купить еду.

   Эх вы, новые русские! Вы—то приезжали сюда с персональными манекенщицами, которые были великолепны за двоих – в смысле и за себя, и за своего нового русского. Эти девушки чудесно вписывались в пейзаж – и куда же вы их увезли? Тут ведь так красиво...

   Итак, если кто не знает: Канарские острова – это такие острова, которые плещутся в Атлантическом океане напротив той части побережья Западной Африки, на которой находятся малоизвестные широким слоям человечества, но реально существующие Мавритания и Западная Сахара. Поскольку последние пятьсот лет Канары принадлежат Испании, то все там говорят по-испански, а аборигены гуанчи, из тех, которым удалось пережить конкисту, в процессе жизни полностью смешались с испанцами и как таковые больше не существуют.

   Как ни прискорбно, на на Канарах за все приходится платить в евро. Однако при ближайшем рассмотрении это оказывается не так уж и страшно – цены здесь вполне человеческие. Поэтому европейцы, по соображениям шенгенского порядка лишенные радостей дьюти-фри, коробками закупают здесь выпивку и сигареты. Бедные они, несчастные: им кажется, что заплатить за блок сигарет 18 евро – это очень выгодная покупка! Вот так тут, вдалеке, начинаешь понимать – как же нам с вами несказанно повезло жить в России. Наверное, как—то так и становятся патриотами.

   Вот я пишу – Канары, Канары! А это неправда – канар-то много, а у меня есть четкое мнение только по поводу одного из них, а именно прекрасного острова Тенерифе, в который можно влюбиться за одно его название. Вы только вслушайтесь: Тенерифе... Тут и тень, и рифы, и шум прибоя, прямо песня какая-то. И вот тут, на Тенерифе, лично я впервые в жизни увидела живых серфингистов (не путать с виндсерфингистами, которые с парусом) – то есть не то что раньше я видела только кучи мертвых серфингистов, ни в коем случае, просто раньше я могла наблюдать их только в кино или по телевизору, так уж бедна была моя жизнь.

   А на Тенерифе есть те самые волны, на которых можно кататься на досках. Это так красиво – темные фигуры в гидрокостюмах, стоящие на гребне волны и с невероятной скоростью мчащиеся прямо на прибрежные скалы... Они катаются – а ты стоишь на берегу и боишься за них, потому что сами они явно не боятся того, что однажды какая-то из волн просто швырнет их на камни, и потом уже ничего не будет. На них можно смотреть часами, и так хочется научиться вот так же, легко и небрежно, как они, справляться с океанским прибоем... Но страшно. И все равно – разве такому научишься за неделю?

   И потом: при таком скалистом береге, да в таком бурном прибое – купаться-то где мирному человеку? Да метрах в ста от отважных серфингистов, в одной из десятков тихих бухт, где пляжи с удивительно удачным песком. Удачным – потому, что этот песок, с одной стороны, достаточно мелкий, чтобы на нем было приятно валяться, а с другой стороны, настолько крупный, что не прилипает намертво, а легко отряхивается с кожи, стоит только высохнуть после купания. Но вдруг, иногда, этот почтенный песок начинает вести себя странным образом: неожиданный ветер приносит мелкую песчаную пыль, очень мешающую глазам. На самом деле канарский песок тут ни при чем – просто в Африке поднялся самум, или сирокко, или еще какое-то красивое слово. И буря эта так сильна, а песок пустыни так легок, что, преодолевая пару сотен километров океана, он долетает да берегов Тенерифе. Согласитесь, это в корне меняет дело: когда в лицо бьет песок из песочницы родного двора – это противно. А когда это самум из Сахары – это же совсем другое дело, потому что романтично, экзотично и необычно.

   Но главное, что есть в песке Тенерифе, – это его цвет: на одном пляже он традиционный, а на другом – черный! В смысле совсем черный, как угольная пыль, и лежание на таком пляже порождает удивительные ощущения. Правда, одна дама сказала, что лично ее черный пляж вгоняет в депрессию, и ушла загорать на соседний, с нормальным оптимистическим золотым песочком.

   За черный песок надо сказать спасибо вулканам. Собственно, вулканам надо сказать спасибо за весь Тенерифе: если бы когда-то в невообразимой древности в здешних пустынных водах не началось бы грандиозное извержение, никакого Тенерифе и вовсе на свете не было бы. Видимо, тогда здесь творилось нечто совершенно невообразимое – сейчас таких вулканов уже не делают, хотя и остатки прежней роскоши выглядят весьма внушительно. Я говорю о вулкане Тейде – о гигантской горе посреди Тенерифе, которая с ее 3.718 метрами оказалась самой высокой не просто на Канарах, но и вообще во всей Испании.

   Тейде велик и прекрасен, и страшен – он жив. Так же страшно и прекрасно то, что Тейде окружает: безмолвные, безжизненные лавовые поля, странные, потому что от лавы ожидаешь чего-то совсем другого. Ну, ведь лава же раскаленная, правильно? Значит, остывая, она должна становиться гладкой, как стекло, правильно? Оказывается, неправильно – лава застыла какими-то сумасшедшими завитушками, разноцветными грудами, башенками и отвалами. Похоже на то, что некий суперкондитер сошел с ума и принялся щедро разбрасывать по миру шоколадный крем. Или что некий небесный бульдозер вгрызся в лаву – наверное, собирался устроить тут пашню, но передумал: все разрыхлил – но так ничего и не посадил.

   А на моих фотографиях, я в Москве посмотрела, вышло что—то вроде колхозного поля в конце октября. Природа хитрая, на пленку не хочет.

   Надо сказать, что пейзаж вокруг Тейде настолько инопланетен, что здесь даже снимали особо инопланетные фрагменты новых «Звездных войн». Лукасу удалось поймать природу в свою камеру.

   Впрочем, вулкан Тейде и следы его прошлых проказ – это хоть и главное тенерифское достояние, но отнюдь не единственное. Маленький остров набит чудесами – возьмем для примера крошечный старинный городок Икод де Лос-Винос, в котором есть собор с великолепным серебряным алтарем, это раз. Два – здесь растет одно из самых старых драконовых деревьев, которому, говорят, как минимум две тысячи лет. Драконовое дерево удивительно, растет только в здешних краях, оно странно выглядит и в старости совершенно не похоже на себя же в молодости. Поскольку во все времена драконовым деревьям умные люди находили множество разных применений – из него делали все подряд, от краски до слабительного, то результат закономерен: драконовых деревьев тут почти не осталось, и только чудо позволило этому, стоящему посреди Икод де Лос-Виноса, остаться целым и невредимым.

   Это все было два. А три – если вы встревожились, прочитав про Лос-Винос, то вы это сделали правильно: здесь продается мальвазия, фантастическое вино, достойное самых драгоценных кубков и самых аристократических желудков. А больше вы нигде такой мальвазии не найдете, даже в «Седьмом Континенте». Так что приходится забыть о нежелании переть такую тяжесть и все-таки ее попереть.

   В Испании, а значит, и на Канарах, никогда всерьез не возбранялось садиться за руль после бокала вина. Но я вас умоляю не делать этого, если вы решили навестить деревню под названием Маска! Потому что вы только думаете, что знаете, какой бывает горный серпантин – а на самом деле дорога в Маску это такой серпантин, что всем серпантинам серпантин. А если вы думаете, что знаете, как красивы горы – то вы тоже только так думаете: такой красоты, как по дороге в Маску, не предложит вам, может, вообще ни один серпантин мира. Плохо только тому, кто за рулем – ему, прямо скажем, не до пейзажей.

   ...Однажды, много лет назад, на Тенерифе приехал один немецкий человек. Приехать-то он приехал – а вот уезжать ему страшно не захотелось: немец просто влюбился в Тенерифе. Впрочем, помимо прекрасного острова была у него и другая большая любовь: попугаи. А поскольку немец оказался человеком небедным, то ему удалось совместить две своих больших любви. И вот так в городке Пуэрто де ла Круз появился «Лоро-парк» – парк попугаев. И попугаев здесь столько, сколько и на свете-то не бывает; на просмотр одних попугаев можно потратить несколько дней. Это если не торчать часов пять у вольера с гориллами – мы смотрим на горилл, гориллы смотрят на нас, правда, им надоедает первым. И то сказать – эка невидаль, люди какие-то! А вот гориллы – это да, это здорово.

   В другом вольере на скалах лежит белый тигр, еще в другом – пантера... В водяном тоннеле над головой проплывают акулы, а в гигантском аквариуме-цилиндре живет целая стая каких-то удивительных серебяных рыб. Вся стая, как солдаты, плывет по часовой стрелке – и только одна гордая рыбка движется в противоположном направлении, всех расталкивает и нарушает картину всеобщего единения. Видимо, это местный диссидент.

   Вы скажете: подумаешь, всего лишь еще один зоопарк! Да мы таких зоопарков видали... Нет! Не таких, не видали! Потому что хоть «Лоро-парк» по сути своей действительно зоопарк – он совершенно другой, он удивительный, он устроен с такой выдумкой и любовью. Тут такие аллеи, такой сад орхидей, симпатичные ресторанчики, в которых вкусно кормят (а где вы видели, чтобы в парке развлечений еда была съедобной?), пруды с рыбами – и, главное, ни одной скульптуры Церетели!

   ...А еще однажды, совсем давно, еще до прихода испанцев, один гуанч шел по берегу океана. И вдруг видит: на берегу стоит женщина удивительной красоты и в богатых одеждах, в здешних краях невиданных: население одевалось все больше в шкуры, а тут! Значит, женщина стоит, молчит. И гуанч стоит, молчит – законы племени запрещали мужчине первым заговаривать с посторонними дамами. Вот так стояли они, молчали, час, два, может, и больше... Видит гуанч, что женщина не из болтливых – и пошел домой, рассказать вождям и вообще умным людям про такую странную пришелицу.

   Рассказал. Конечно, после такого на берег высыпало уже все племя – а женщина все стоит, смотрит, молчит и не шевелится. Тогда племя посоветовалось и делегировало своего уполномоченного разобраться. Уполномоченный подошел поближе – тут—то наконец и выяснилось: женщина-то была деревянной. В смысле статуя это была.

   Разумеется, статуя стала святыней диких гуанчей. И когда пришли испанские конкистадоры, гуанчи в статуе черпали силы для сопротивления. Поэтому испанцы решили украсть ее у дикарей – и украли. Сопротивление вскоре было сломлено, а цивилизованные испанцы обнаружили: святыней гуанчей была статуя Богоматери, а каким чудом она попала на остров – это совершенно непонятно.

   И вот в городке Канделярия для статуи испанцы построили часовню, простоявшую здесь много лет – до тех пор, пока ужасный шторм не унес ее в море. Пришлось делать копию и строить для нее великолепный храм – она и сейчас здесь, в соборе на главной площади Канделярии, Богоматерь с черной кожей. А вокруг, на площади – огромные скульптуры вождей гуанчей, тех, которые пошли на мир с испанцами: сопротивлялись они с немыслимым мужеством – да только куда им было, завернутым в шкуры и с деревянными копьями, против вооруженных до зубов конкистадоров...

   Сейчас Тенерифе – рай земной.

   Наверное, так же красив был остров и тогда, пятьсот лет назад.

   И как же не хотелось аборигенам отдавать пришельцам свой прекрасный остров...

   Гуанчей больше нет. Я только не поняла, а кто же тогда пишет на стенах лозунги «Канары – для канарцев!», «Испанцы – оккупанты»? Может, где—то в горах тайно живут остатки этого народа, сквозь столетия пронесшие мечту о независимости?

   Хотя это вряд ли. Их бы уже давным-давно обнаружили дельтапланеристы. \\страноведение --------------- Свадебное путешествие в космос Анна ГЕДЕР (N1 от 12.01.2004)

   Официальный представитель Росавиакосмоса Сергей Горбунов несколько дней назад рассказал о перспективах космического туризма. Как уже сообщали средства массовой информации («i» в том числе), космические странствия частных людей в связи с катастрофой американского космического корабля Columbia были приостановлены на неопределенное время. Выяснилось, что начиная с 2004 года этот запрет снимается.

   «Стать космическим туристом может любой желающий, заплативший 20 миллионов долларов, прошедший специальную медкомиссию и соответствующий ряду других требований», – заявил Сергей Горбунов. «По контракту с американской компанией Space Adventures предусмотрен вариант отправки сразу двух туристов на одном корабле «Союз», поэтому теоретически и молодожены могут воспользоваться такой возможностью», – добавил он. И это очень значимое добавление: впервые российская космическая туриндустрия предложила молодым парам провести свадебное путешествие по околоземной орбите.

   Стоимость 10-дневного пребывания на МКС сегодня составляет не менее 20 миллионов долларов на одного человека. Пока такие деньги согласились заплатить лишь американский бизнесмен Деннис Тито и миллионер из ЮАР Марк Шаттлворт. Цена для супружеской пары будет соответственно в два раза выше. Кандидаты, которые полетят на борту одного корабля в сопровождении профессионального космонавта, должны обладать отличным здоровьем и пройти 10-месячную тренировку. Кроме того, им придется доказать, что у них нет вредных привычек, что деньги получены от легального бизнеса и что они не входят ни в одну террористическую организацию.

   Правда, г-н Горбунов не уточнил, будет ли молодоженам разрешено в космосе заниматься любовью. Вообще, космонавтам всегда были запрещены половые связи на орбите. В 1992 году американская супружеская пара провела восемь суток на борту российского корабля «Салют», но, по строго предписанному Землей графику, один из супругов всегда спал в то время, когда другой работал.

   Однако корреспондент «Санди таймс» в своей заметке на эту тему сообщает, что данная щепетильная проблема уже обсуждалась в литературе. Так, инженер НАСА Гарри Стайн в своей книге «Жизнь в космосе» пишет, что в одном из исследовательских центров агентства был специальный бассейн, в котором ставились подобные эксперименты.

   «Это было возможно, но трудно, – пишет Стайн. – Лучше получалось, если третий человек придерживал одного из партнеров». Вот только кому из троих эта процедура доставляла удовольствие – сказать довольно затруднительно.

   Французский же писатель Пьер Колер в своей книге о космических проблемах утверждает, что НАСА смоделировала 20 возможных поз для занятия сексом в невесомости и проверила 10 из них на практике. Колер пишет, что применимыми без посторонней помощи оказались только четыре. Для шести других требовался эластичный пояс или особая надувная труба. «Оказалось, что классическая «миссионерская» позиция, легко осуществимая в условиях земного тяготения, невозможна», – сообщает Колер об одном из неожиданных результатов опыта. НАСА, впрочем, отрицало, что такие опыты когда-либо проводились.

   У наших соотечественников страх выдачи государственных секретов до сих пор в крови, поэтому неизвестно, ставила ли Россия эксперименты с сексом в космосе. К примеру, Валерий Поляков, проведший на станции «Мир» 14 месяцев, говорит, что ни разу не занимался на орбите любовью со своей женой – космонавткой Еленой Кондаковой.

   И в заключение – Space Adventures, посредничавшая при первых двух туристических космических полетах в 2001 и 2002 годах, уже подписала с Росавикосмосом еще один контракт на отправку, правда, поочередную, двух туристов на МКС в 2004-2005 годах, имена которых пока не разглашаются. Известно лишь, что среди них русских нет. \\туризм ---------------- Увидеть московское метро – и умереть «i» (N1 от 12.01.2004)

   Московский метрополитен попал в первую десятку только что вышедшего в свет американского путеводителя «1000 мест, которые нужно увидеть прежде, чем умереть». Его написала известный в США автор книг и статей на туристическую тематику Патрисия Шульц. Отрывки из «1000 местѕ» опубликованы на сайте MSNBC.com.

   Как говорится в путеводителе, московское метро, пущенное в 1935 году, примечательно самой низкой в мире ценой проезда, запредельной длиной эскалаторов и невероятно пышной отделкой станций. Самыми интересными из них названы «Маяковская», «Киевская» и «Комсомольская». Автор книги утверждает, что поездка в нашем метро в час «пик» может стать настоящим экстремальным откровением.

   В числе других достопримечательностей первой десятки в путеводителе упоминается индийский город-крепость Джайсальмер Раджастан, также известный под именем «Золотой город». В средние века он служил перевалочным пунктом на пути караванов. Кроме того сюда попали национальный парк El Questro в Австралии, небольшой городок Sturgis в Южной Дакоте, где проходит самое большое в США моторалли, и «Плотина гиганта» в Северной Ирландии, появившаяся около 60 миллионов лет назад благодаря вулканической активности.

   Для подводного плавания автор путеводителя рекомендует прибрежные воды острова Тобаго и лагуну Чуука в Микронезии, где в 1944 году американская авиация потопила около 60 японских кораблей. Эта лагуна считается крупнейшим в мире кладбищем кораблей. \\главные новости ---------------- Не чужой монастырь Юлия БОГАТКО (N1 от 12.01.2004)

КОРРЕСПОНДЕНТ «i» ОТПРАВИЛАСЬ НА РАБОТУ В МУЖСКОЙ МОНАСТЫРЬ

КОНЕВЕЦ – ОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ

   Красивые лица, смех и интересные разговоры, не менее интересные люди и купание под луной. Никогда не думала, что все это укладывается в понятие «монастырь». Мне, человеку молодому и не совсем воцерквленному, всегда казалось, что монастырь не может иметь ничего общего с обычными радостями обычной жизни, тем более – страшно произнести – с удовольствиями... И потому восторженные рассказы моих друзей-студентов, которые однажды случайно попали в Рождество-Богородичный мужской монастырь недалеко от Санкт-Петербурга на острове Коневец, а с тех пор стали ездить туда каждый год, меня вконец заинтриговали. Я решилась. К тому же, нашлась пара тем, которые хотелось обдумать в этой особой форме существования, о чем—то помолиться, в чем—то исправиться, углубиться в себя и найти в жизни что—то, чего не видела раньше.

   Дороги в монастырь у всех разные. Моя заняла 12 часов (я ехала из Питера). Три часа электрички на Приозерск до станции Громово, потом час автобуса по стиральной доске, 7 часов ожидания катера, который никак ни хотел выходить из бухты из—за сильного молочного тумана и наконец час по воде. Эти 7 километров от материка до острова Коневец в Ладожском озере наш кораблик шел будто бы пешком и наощупь.

   И вот – остров. 170 километров до Санкт-Петербурга. Коневец – это узкая полоска суши прямо напротив северо-западного берега Ладоги. В самом широком месте остров «простирается» на 4 километра, а в самом длинном – на 7.

   Монастырь – единственное постоянно действующее учреждение на всем острове, если не считать следов базировавшегося когда-то здесь Института Курчатова. Других поселений, а также местных жителей здесь нет. Все монастырские постройки сгрудились в одной части острова. Институт – на другом конце. Между ними – сосновые леса.

   Сам монастырь представляет собой квадрат со стороной метров в сто. Все, что внутри, называется «каре», в которое я насчитала три входа-выхода. Посередине стоит высоченный Рождество-Богородичный собор.

   Вокруг каре разбросаны монастырские гостиницы, огороды, хлев, хозяйственные постройки и маяк. Забегая вперед, скажу, что я заметила: с маяка лучше всего ловится МТС, а «Мегафон» лучше распознается на колокольне.

   Сейчас в обители постоянно живет всего около 20 человек, из них только меньше половины пострижены в монахи. Остальные – послушники, то есть те, кто только готовится стать монахами. Все вместе, во главе с настоятелем, они составляют братию. Братия находится здесь постоянно. Остальные приезжают летом, с мая по сентябрь. Иногда, особенно в праздники, число приезжих достигает 300 человек. Ну, а попасть в святые стены можно несколькими путями. Можно связаться с одной из крупных российских паломнических служб, которые организуют паломнические поездки, в том числе и на Коневец, и просто примкнуть к группе. Можно позвонить на подворье монастыря (это фактически консульство) в Санкт-Петербурге, зарегистрироваться в его собственной паломнической службе, заплатить 380 рублей и получить талончик для проезда в собственном же катере обители. А можно, как я, заиметь знакомых на подворье, узнать расписание катеров, справиться о наличии свободных мест в монастыре и приехать самой.

   Лично у меня ни о паспорте, ни о принадлежности к православной вере не спрашивали, но в принципе целью визита в паломнической службе, конечно, поинтересоваться могут.

СИСТЕМА ПОСЛУШАНИЙ

   Чтобы остаться в обители хотя бы на несколько дней, тому, кто не хочет платить за гостиницу и трапезу, будет дано послушание. Послушание – это работа, которая выполняется в монастыре любым человеком: монахом, послушником или трудником (тем, кто как раз и приезжает поработать, как я, за кров и стол). Духовный смысл послушания – в том, чтобы отречься от собственной воли. Денег за такую работу, естественно, не платят. Людям, которые не готовы нести послушание, просто незачем сюда ехать больше чем на день – поэтому открыто выражающих по этому поводу свое недовольство здесь нет. Тем более, что работа на благо монастыря считается и очень серьезной формой покаяния, помогающего в собственном спасении. Как и при любом безвозмездном труде, народ иногда слегка халтурит, работа ведь часто тяжелая и монотонная.

   Особенно заметно это бывает на кухне – как ни следят за временными поварами монахи-профессионалы, суп порой получается бульоном, а макароны – кашей. Но без работы здесь было бы откровенно скучно – когда все остальные заняты, тебе даже поговорить не с кем.

   Для обоих полов монастырь готов предложить самые разнообразные послушания.

   Разве что выбирать не дают. Исторически мужские – это дрова во всех видах: рубить, или пилить, или таскать и снова рубить (дровами тут топится абсолютно все). Или земляные работы: вскопать, выкопать, закопать. Почему-то именно мужчины также работают в прачечной. Традиционно женские послушания – это, конечно, кухня, уборка обеих гостиниц (каменная белая и деревянная красная), огород. Кроме того, могут эксклюзивно послать за грибами или черникой для обеда, человек эдак на сто. Я сама здесь придумала новый полезный и здоровый вид послушания – уборка территории (в пионерском лагере научили); благочинный, ведающий всеми послушаниями и как бы заместитель настоятеля, не утвердил, но обещал подумать.

   Чудом избежав примитивного мытья полов, туалетов, уборки опустевших келий и глажки белья (вот уж рутина так рутина – оборот простыней и наволочек в монастыре чудовищен!), прополки лука и подвязывания помидорок, я была определена на кухню. Кухня почему-то считается самой тяжелой из всех женских работ, но, как оказалось, именно это – самое интересное. Однако процедура получения послушания оказалась непростой.

«ПОЙМАЙ БЛАГОЧИННОГО»

   Когда я приехала, благочинного, который только и может давать послушания, в монастыре не оказалось. Поэтому весь вечер первого дня и весь следующий день я слонялась по территории и напрашивалась на работы в разные службы. Никто без благословения отца Александра брать меня не хотел. Когда же он вернулся, я никак не могла его поймать – оказалось, он очень, очень занятой человек. Сначала он уехал в бухту, к командиру военной части, договариваться насчет ремонта причала, потом занимался распределением вновь прибывшей группы детей по кельям («Подойдите после. Со смиренным видом», – сурово пошутил он), потом «давил ушко» (в переводе с местного сленга – спал), поскольку большую часть ночи он занят на службе в храме, потом кругами пылил по острову на новенькой длиннобазой «Ниве», договариваясь с учеными насчет использования их экскаватора и возя туда-сюда гостей, объезжая объекты и всех, кому задания уже были даны... Я даже решила уже, что мое послушание будет состоять в отсутствии послушания и надо с этим смириться.

   Но в конце концов работа меня нашла. Еще до того, как сюда попасть, я выслушала страшные истории про работу на кухне: мол, тонны гнилой картошки, корка жира на воде для мытья посуды и комары, комары... Поэтому «На кухню!» прозвучало для меня как приговор.

КУХНЯ – БОЛЬШЕ ЧЕМ КУХНЯ

   Кухня – информационный центр монастыря. Точнее, даже не она сама, а как бы площадь, которую образуют два здания кухни, трапезная, вход в каре и храм. Это как центральная улица, газета и рынок на десяти квадратных метрах.

   В обеденное и ужинное время на этом пятачке происходят все самые важные встречи, разговоры, решаются дела. Дело в том, что трапеза, как правило, случается сразу после службы, после которой все начальство прямо из храма движется в сторону столовых. Шествие проходит как раз по диагонали этой условной площади. За эти несколько метров все, кому необходимо решить какой-либо вопрос, выхватывают из процессии нужных батюшек и растаскивают их по углам. Особенно ловкие отцы успевают проскочить в нижнюю трапезную (где столуются только братия и приближенные к ней лица – родственники, друзья), если не хотят омрачить себе аппетит хозяйственными проблемами. В общем, в трапезное время здесь происходят импровизированные пресс-конференции, интервью и аудиенции одновременно.

   Итак, я отрекалась от своей воли на кухне – та еще медитация! Я действительно чувствовала, что выхожу на какой-то новый уровень сознания, когда три часа без перерыва чистила картошку, или резала капусту, просыпаясь от удара ножа по пальцам, или до глубокой ночи мыла посуду пять часов non stop. В самом деле, за время этой чисто механической работы успеваешь о многом подумать. И многое сосчитать: скажем, чтобы накрыть обед, на обычные для лета 150 человек (примерно 100 в верхней, общей трапезной и 50 в братской), нужно, помимо упомянутой картошки, порубить 8 кочанов капусты для салата, в два тазика, сварить 10 килограммов гречки, нарезать 15 буханок хлеба. А однажды я даже поджарила 100 яичниц! Чтобы накрыть столы, нужно около 20 раз забежать на второй этаж то с тарелками, то с ложками, то с горячими чайниками (и столько же раз, чтобы убрать со столов). После обеда нужно перемыть около 1.000 единиц посуды. Кстати, за первые два дня работы на кухне я порезала руки в восьми местах... За что мне нравилась эта работа, так это за разнообразие!

   В монастыре все готовится в производственных масштабах. Не очень изыскано (в основном блюда из картошки и круп), но вполне съедобно и много. Самое обидное, что почти половина приготовленной еды всегда остается. Часть из нее можно, если повезет, доесть вечером, часов в двенадцать: «Отец-Богдан-у—вас—не-найдется-что-нибудь-покушать-ужин-был—так-давно?..» Часть съедают на завтрак те, кто рано встает. А остальную часть съедают местные хрюшки (есть мясо коневецким монахам запрещено, как и в других обителях, и самих хрюшек потом съедают «друзья монастыря» и мирские сотрудники его служб).

   Что касается собственно отречения от воли, то я как обычный светский человек не всегда осознавала эту духовную составляющую послушания. К своему греху, я даже пыталась как—то облегчать для себя этот не всегда приятный труд, поэтому с первых часов работы на кухне обогатила себя несколькими мудростями собственного изготовления. Например, такая: никогда не спеши сделать работу – как только закончишь, тут же дадут другую (на практике — не спеши домыть посуду, когда тебя ждет чистка картошки). Мудрость номер два: не жди, когда дадут работу, а придумай ее себе сам (на людей, которые ухитряются не делать ничего, здесь смотрят косо, поэтому не так уж важно, чем ты занят, главное быть занятым). Так вот, не жди, когда тебе дадут тереть морковь, стирая заодно пальцы на тупой терке, а нарежь капусту; не хочешь резать лук, наполни чайники компотом. И третья мудрость: меняй виды работ почаще – другого отдыха не предвидится.

   В условиях, когда нужно сделать не что—то конкретное, а работать буквально «отсюда и до обеда», такая нехитрая философия помогала мне, в отличие от других, не терять чувства юмора и оптимизма.

ТРАПЕЗА

   Когда работаешь на кухне, сама трапеза становится главным и долгожданным событием. Прежде всего потому, что происходит она всего два раза в день (общего завтрака как такового нет: привилегию имеют только трудники – они завтракают в семь утра). Обед случается как повезет: от одиннадцати до двух часов, в зависимости от характера службы (в праздники – раньше). Ужин происходит тоже после богослужения, часов в семь-восемь. Как ни странно, на кухне никто никогда не знал точно, когда окончится служба, и поварам то и дело приходилось посылать кого-нибудь разбирающегося в ней, на разведку: скоро ли она завершится? «Пойдем, помолимся Богу, тогда ужин не пропустим...»

   Только после этого отправляют гонца на колокольню и звонят семь раз. Затем все собираются в одной из трапезных. Молятся перед едой и после. И еще один раз во время еды: обычно, когда старший из присутствующих священников-монахов (иеромонахов) переходит к новому блюду, он прерывает жующих колокольчиком: «Молитвами-святых-отец-наш-Господи-Иисусе-Христе-Боже-наш-помилуй-нас». На что братия отвечает «Аминь!», все крестятся, и можно продолжать. Поскольку не все едят с одинаковой скоростью, окончание общей трапезы значит, что поел все тот же старший иеромонах. Не сказать, что они (старшие) едят очень быстро, но я никогда не успевала попить чаю до завершающего колокольчика и оставалась уже в пустеющем помещении, что, впрочем, не возбранялось.

   Во время приема пищи специальный чтец озвучивает отрывки из житий святых или из текстов, посвященных празднику текущего дня, либо чьи-нибудь мудрые наставления. Чтецы несут свое послушание очень творчески. До сих пор вспоминают, как в верхней трапезной, где из—за большого скопления народа и особенно детей всегда стоит гам, молодой человек, несущий основное послушание слесарем, читал с выражением и чувством про святых мучениц. Перекрикивая толпу и стуча ложкой по эмалированному чайнику, он потрясающе проникновенно передавал садистские главы мучений святой Елены и Варвары... Или уже при мне: за ужином читают про грех чревоугодия. Все больше воодушевляясь, чтец декламирует: вкушай, мол, дабы только поддержать силы, а не дабы испытать плотское удовольствие, не потакай чреву своему, и так далее. Вокруг все уже начинают покашливать, и свежий пирожок с капустой уже не кажется мне таким вкусным, но тут настоятель обращается к оратору:

   – Извини, а ты что читаешь?

   – Да вот, святителя Игнатия...

   – Ох, а я уж испугался! Читаешь, как диктор Левитан... Ты можешь спокойнее, без патетики, а то и так страшно?..

ОТДЫХ

   В свободное от работы время можно гулять. Достопримечательностей на монастырской территории много, но почти все они сосредоточены в одной части острова. Во-первых, сам Рождество-Богородичный собор, простой, но очень красивый, церкви преподобного Арсения и Никольская, братское кладбище, два скита, Коневский и Казанский, – это места, где живут монахи-схимники, чтоб уж совсем редко встречаться с людьми и все свое время посвящать молитве (правда, в монастыре сейчас всего один схимник), общество детей-инвалидов «Кедр» (что—то вроде летнего лагеря), часовни...

   Самое мистическое место – Конь-камень. Он по форме напоминает череп коня. Про него ходит легенда, которую тут знают все. Много лет назад, еще до появления на острове преподобного Арсения, основателя монастыря, этот камень был местом языческих ритуалов. Ежегодно жители материка, которые использовали Коневец как летнее пастбище для своих лошадей, приносили на этом камне в жертву коня, чтобы поблагодарить духов острова, которые обитали именно в камне. Арсений, заставший эти бесчинства, провел ночь в молитве, а под утро совершил крестный ход вокруг камня с иконой Богородицы в руках и окропил нечистое место святой водой. По преданию, большие злые духи, как копоть, вышли из камня и, обернувшись черными воронами, улетели прочь с острова к противоположному, выборгскому берегу Ладоги (там теперь воинская часть), а маленькие бесы обернулись комарами и остались на острове. Теперь прямо на Конь-камне построена часовня, но даже те, кто бывал в этих местах много раз, побаиваются ходить сюда ночью.

   Боятся, правда, не все: пару лет назад под видом паломников на остров приехала небольшая компания из сатанинской секты. Мужчины устроили вокруг Конь-камня свой сатанинский обряд и даже пытались отколоть от него кусок, чтобы увезти домой для своих служб. Про их бесчинства прознали в монастыре, прибежали к Конь-камню и попросили уехать с острова. Вряд ли непрошеным гостям нужен был скандал, и они отплыли без пререканий.

   Еще можно догулять до дальнего мыса Варгос, где в советское время хозяйничала военно-морская база. После войны остров служил испытательным полигоном. Здесь в 50-е – 60-е годы разрабатывалось химическое оружие и испытывались твердотопливные ракеты. В главном соборе был военный склад, в братской трапезной – клуб. Военные с семьями жили в монастырских кельях, на братском кладбище устроили автопарк, а потом спортивную площадку. Теперь к остаткам бывших военных баз можно ходить на экскурсии. Впрочем, наследство военных до сих пор разбросано по всему острову – скелеты лодок, разукомплектованные торпеды...

   По монастырскому распорядку дня в 23 часа наступает «тишина». Но неуемная молодежь гуляет и по ночам, и даже купается под луной, если позволяет погода. Само собой, монастырь – на редкость романтическое место. Сюда часто приезжают семинаристы искать себе невест. Чтобы продолжить духовную карьеру, им нужно в короткие сроки либо жениться, либо постричься в монахи.

   А оперативно найти здесь жену очень даже можно. Девушки с правильным православным воспитанием продолжают сюда ездить после окончания православных школ. Многих барышень просто привлекают красивые молодые монахи и послушники в подрясниках (что—то вроде длинного черного халата), которые к тому же обычно очень милы с девушками. Поэтому девушки едут сюда с гораздо большим удовольствием, чем, я думаю, ездили бы в женские монастыри. Конечно, женщины – это искушение для монахов, но, как мне показалось, монастырь во многом живет по принципу «без искушения нет духовного подвига».

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

   Про Коневецкий монастырь говорят, что он очень демократичен и сильно отличается от своего «старшего брата» – Валаамского. Может быть, причина в том, что в былые времена на Коневец ехало в основном российское дворянство, а на Валаам – крестьяне. Нынешний настоятель монастыря, игумен Исидор (Минаев) по мирскому образованию актер и режиссер – учился театру, а потом и сам преподавал в Щукинском училище, и даже играл Мальволио в «Двенадцатой ночи» Шекспира. Отец Исидор и сейчас, мне кажется, активно применяет свое врожденно-профессиональное обаяние в управлении монастырем. Почти все, что вылетает из его уст, становится афоризмами.

   И вообще на меня произвела впечатление манера речи многих здешних монахов. Постоянным предметом обсуждения в монастыре служат сильные туманы, которые не дают ходить катеру, – в один такой угодила и я. Год назад за большие деньги монастырь купил радар, который сломался ровно к началу навигации, и его отправили чиниться в Москву, где он и находился в момент моего пребывания. В это же время Валаамская обитель подарила Коневецкой коня, в родословной которого значилась кличка: Радар. Настоятель по этому поводу горестно заметил: «Ну вот, теперь у нас целых два радара – один сломан, другой – конь...»

   Не знаю, как на самом деле, но для меня отец Исидор и был режиссером этого интереснейшего документального спектакля, который я увидела на острове.

   Что касается «актеров» – братии, то каждый из них кто—то лучше, кто—то хуже, но справляется с новой ролью. Кто после армии, кто с большой дороги, кто злоупотреблял изменением сознания, кто не умел приспособиться к миру, зарабатывать деньги и создать семью, а кто, наоборот, слишком много внимания уделял мирским благам и не находил им правильного применения, – они теперь скотники, огородники, повара, хлебопекари, экономы, библиотекари. Те, кто не мог властвовать над собой в миру, отдали свою волю в руки игумена, получив новые послушания.

   А новые послушания – новые правила. Помимо самого послушания, соблюдения поста, обязанности постоянно пребывать в монастыре, целомудрия и молитвы, братьям нельзя курить, употреблять спиртное и бранные слова. Для остальных приезжих все это тоже нежелательно, хотя... На острове уже летом можно будет купить пиво в специальном туристическом домике. А курильщики уже и сейчас, если не в силах, то могут не отказываться от привычки – вне стен монастырского каре устроены площадки для курения, хотя сигареты на острове не продаются. Что до ругательств, то поскольку часто русскому человеку бывает трудно по-другому выразить свои эмоции, то родились и находятся в активном ходу местные: «хурма» – типа «фигня» и «брат»: «Брат! Ну ты можешь сделать что-нибудь нормально!» А еще всякое мельтешение и суета называется здесь «лихоманкой», бегать и наводить панику – «лихоманить», хотя, наверное, у этого слова много и других, не менее емких значений, постичь которые нельзя за месяц-другой.

   Лихоманит здесь, конечно, больше всего летом. Во-первых, в это время приезжает много туристов и паломников, а во-вторых, на этот сезон приходится много праздников, например, 25 июня – день основателя обители преподобного Арсения Коневского. Но зато именно летом монахи могут немного перевести дух и, пока приезжие выполняют всю черную работу, провести побольше времени в своих кельях.

   Не знаю, как выглядят кельи монахов, туда мирян не пускают, но кельи для приезжающих представляют собой вовсе не что—то мрачное с каменными сырыми полами. То есть сыро, конечно, – топить гостиницы сейчас очень дорого, но вполне жить можно. Предлагаются двух-, трех- и четырехместные «номера» (как и послушание, комнаты не выбирают – какую тебе назначили, такую и бери) с мягкими матрасами, теплыми одеялами, чистым бельем. Мужчины и женщины живут, разумеется, отдельно, если только они не законные муж и жена. В комнате письменный стол с ящичками и платяной шкаф с вешалками-плечиками. Больше всего меня почему-то удивило наличие зеркала. В келье обязательно есть свечки. Поскольку свет выключают где—то после ужина, весь вечерний моцион приходится проделывать при свечах – они обычно стоят и в общем коридоре, у туалета. Иногда, правда, кто—то из соседей утащит нечаянно свечку к себе в келью, тогда приходится наощупь бродить по коридору в поисках новой. И вообще спички и зажигалки здесь – самое необходимое.

   Что бы еще я взяла сюда в следующий раз – это фонарик и побольше средств от комаров (этих бесов здесь действительно тучи, что правда, то правда) да теплой одежды, здесь всегда погода местная, «коневская» – туман, ветры и пронизывающая сырость. По выражению настоятеля: «разводы от сырости в наших храмах – местный колорит Коневца, как сыр с плесенью». Ну, и шоколадок захватила бы запас: хоть кормят здесь сытно, но времени между приемами пищи проходит столько, что успеваешь проголодаться. А кроме того, иногда дико хотелось простых человеческих радостей – сыра, тортика, печенья...

   Все время, проведенное на Коневце, меня не оставляло ощущение, что «истинная религиозность» здесь спрятана куда-то глубоко за душу. Если разговариваешь с кем—то из братии, то беседа идет в основном о жизни вообще, о свежих местных новостях, твои собеседники шутят, расспрашивают про тебя. О вере в повседневности, хоть и монастырской, не говорят. Потому сильно выделяются приезжающие сюда «настоящие» паломники, особенно паломницы.

   От них только и слышно: «Что вы шумите! Это святое место!», «Это слово нехорошее, так нельзя говорить!» Их фанатизм мне казался гораздо неуместнее, чем настоятель на «Ниве», спортивные штаны, торчащие из—под рясы благочинного, современные жалюзи на окне монастырского хлева или старик-монах с фотоаппаратом-мыльницей в руках. Не в этом же дело. \\ощущение --------------- Слухи о смерти преждевременны? Сергей ДУНДИН (N1 от 12.01.2004)

   Буквально накануне Нового года по Москве прошел слух, что генеральный директор туристической фирмы «Воентур М» Николай Потапенко, собрав своих сотрудников, уже державших в руках бокалы с шампанским, объявил им о закрытии компании. «i», несмотря на то, что практически все телефоны молчали по причине новогодних и рождественских праздников, попытался разобраться, что же произошло на самом деле.

   «Воентур» – не новичок в туристическом бизнесе: он был основан г-ном Потапенко в 1996 году. У компании достаточно широкий спектр деятельности. Она организовывала туры практически по всему миру. Но главной «фишкой» «Воентура» был отдых и развлечение в стиле military (военный экстрим): кроме этой турфирмы практически никто в Москве подобного не предлагал.

   Как сообщила «i» представитель Российского союза туриндустрии Ирина Тюрина, до своего распада на две турфирмы «Воентур» был очень серьезным игроком на туристическом рынке России. Вновь образованный «Воентур М» сегодня сильно сдал свои позиции.

   «i» связался с самим г-ном Потапенко, который заявил, что «Воентур М» ни в коем случае не прекращает работу. «Я лишь собираюсь уволить из 13 подчиненных 4-5 человек, не справившихся с заданием по своим направлениям. На сегодняшний день для фирмы это будет не слишком болезненно, так как увольняемые занимались летним отдыхом. Правда, среди них есть и человек, работавший с китайским и вьетнамским направлением – но кто сейчас туда поедет, если там снова атипичная пневмония? Дыры в рабочих местах мы к марту залатаем. Отдых же в стиле military мы будем продолжать развивать», – заявил наш собеседник. \\туризм ---------------- Срочно требуются... «i» (N1 от 12.01.2004)

...В США И АНГЛИЮ: СТУДЕНТЫ

   Всем молодым людям, желающим попасть в США и совместить работу с учебой, компания «АВС»-«АЛЬТА-БИЗНЕС ЦЕНТР» предлагает помощь в оформлении студенческой визы F1. К бесспорным преимуществам студенческой визы относятся неограниченная возможность продления, изменения статуса, право работать, бесценная языковая практика, а главное для молодых людей – это, пожалуй, единственная возможность попасть в США. Вам будет предложен широкий выбор колледжей, университетов и интенсивных языковых программ. Желающим работать будет гарантировано трудоустройство в отелях, ресторанах, летних лагерях и развлекательных парках. Зарплата $$1.500-2.000 долларов в месяц в зависимости от выбранной вакансии.

   Компания «АЛЬТА-БИЗНЕС ЦЕНТР» продолжает набор участников в программу «Work & Study» в Лондоне. Все затраты участников по выезду и пребыванию в Англии с лихвой окупаются – по условиям программы, помимо обучения в очень хороших колледжах Лондона, молодым россиянам предоставляется возможность прилично зарабатывать (от $5,5 в час) в качестве обслуживающего персонала в местных отелях, пабах, магазинах, на дискотеках.

   Все вопросы по открытию и продлению студенческих виз в США и Великобританию «АВС» берет на себя. Оформление – в течение 3-4-х недель.

«АВС»-АЛЬТА-БИЗНЕС ЦЕНТР» (лиц. ФМС № 15202РФ493); тел./факс: 363 1450, 787 9757; www.alta-bc.ru, e-mail: office@alta-bc.ru, alta@alta-bc.ru, info@alta-bc.ru, abc@alta-bc.ru.

...В КАНАДУ: РАБОТА И УЧЕБА ЛЕТОМ

   Предлагаем программу стажировок в летних лагерях Канады с заездами c 1 по 22 июня 2004 года для студентов строго 1-3 курсов при 4-летней форме обучения и строго 1-4 курсов при 5-летней форме обучения исключительно дневного отделения, владеющих или изучающих английский или французский язык. Предусматривается работа с детьми в летних центрах, обслуживание семей (помощь детям) в «семейных лагерях», работа с инвалидами различных возрастов в загородных кампусах с отличными условиями труда и выходными днями. Полный пансион, возможность бесплатных занятий спортом, плюс отдых в течение всего периода пребывания в лагере. Еженедельно выдаются деньги на карманные расходы. Период работы от 8 до 11 недель по предварительной договоренности с конкретным лагерем (центром).

   По успешному завершению контракта ученикам выплачивается вознаграждение, дающее возможность вновь участвовать в подобной обменной международной студенческой программе в следующем летнем сезоне или поехать на экскурсии по Канаде.

Стоимость программы $1.160, включая авиабилет в оба конца, встречу в аэропорту и трансфер.
ООО «ВЭЛЭНТАЙН» (лиц. ФМС МВД РФ № 15200РФ379), 727 9457, 749 4290; e-mail: valentin-ka@rambler.ru.

ВО ФРАНЦИЮ: СТАЖИРОВКИ ДЛЯ СТУДЕНТОВ – РЕАЛЬНЫЙ ШАНС ЗАРАБОТАТЬ

   Программа ориентирована на студентов, изучающих туристический и гостинично-ресторанный бизнес. Она имеет ряд преимуществ: возможность изучения и совершенствования на практике иностранных языков, приобретение навыков профессии, ознакомление с методами работы европейских стран. Мы уверены, что российским студентам будет интересно пройти стажировку на Лазурном берегу юга Франции. По окончанию стажировки выдается сертификат международного образца, который будет являться большим плюсом для дальнейшего поиска работы в России. В программу стажировки входит изучение кулинарного искусства, гостиничного дела, администрация, в том числе аудит, организация различных служб и т. д. Студенты получают заработную плату и обеспечиваются бесплатным проживанием и питанием.

Компания ООО «КОНТИНЕНТ-СЕРВИС XXI» (лиц. ФМС № 15203РФ566); Тел./факс: 208 9803, 208 9874; e-mail: kontinent@sigmacom.ru, marinavz3@ztel.ru, www.continent-service.by.ru.

...В КАНАДУ: РАБОТА ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ

   Для тех, кто хочет получить работу в Канаде и владеет английским языком, наша компания может предложить работу в сфере обслуживания, а именно: для молодых и общительных (20-35 лет) – работу официантами, барменами в ресторанах, кафе и барах, помощниками менеджеров на reception в отелях, обслуживающий персонал в магазины, для соискателей более старшего возраста (35-55 лет), с базовым уровнем английского языка наша компания может предложить работу горничными в частных домах и отелях, а также разнорабочими на фабриках, в магазинах, на автомойках, АЗС и автосервисах.

   Для специалистов мы можем предложить следующие вакансии: строителям – широкий спектр строительных вакансий, для имеющих опыт работы в автосервисах – аналогичную работу в Торонто и окрестностях. Срок оформления – около 1 месяца.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТР ПО ТРУДОУСТРОЙСТВУ ЗА РУБЕЖОМ «ВИЗАВИ-МИЛЛЕНИУМ» (лиц. ФМС № 15203РФ278/1П); 788 8900 (многоканальный); www.visavimillennium.ru; e-mail: info@visavimillennium.ru.

...В АНГЛИЮ: УЧИСЬ И РАБОТАЙ

   Многие хотят учиться в Великобритании, но при этом у них не хватает средств. Компания «ТЕРЕЗИС» предлагает решение этой проблемы. Вам нужно стать участником программы «Учись и работай» в Англии. Возрастных ограничений на участие в программе и получение студенческой визы нет.

   В Великобритании нельзя работать без соответствующего разрешения. Поэтому самый реальный вариант нахождения в Великобритании с правом на работу – это студенческая виза, которую можно продлевать, не выезжая из страны. Благодаря недавним реформам, сегодня иностранным студентам в Великобритании стало гораздо легче подрабатывать. После занятий вы имеете право подрабатывать, зарабатывая при этом 7-8 долларов в час. Однако после окончания всего курса вы можете подать заявление с просьбой разрешить работу на полную ставку. Наиболее вероятная работа для студентов – рестораны, кафе, гостиницы и другие предприятия сферы обслуживания. Многие студенты подрабатывают на фермах и стройках. Разумеется, при соответствующем владении английским языком и наличии необходимого опыта и квалификации у вас есть возможность устройства на работу по специальности. По действующим в настоящее время в Англии правилам выдачи разрешений на работу иностранные студенты, имеющие определенные профессии (специалисты по электронике, инженеры, врачи, технологи и др.), имеют право на временное проживание и работу в Великобритании.

   Компания «ТЕРЕЗИС» оказывает своим клиентам квалифицированную помощь и поддержку в оформлении поездки в Великобританию. Вы можете сразу выбрать у нас в офисе подходящий курс и оформить заявку. Обращайтесь к нам!

«ТЕРЕЗИС» (лиц. ФМС № 15202РФ227/1П); 916 3030; e-mail: icbase@icom.ru, www.terezis.hotmail.ru. \\работа


Полезная информация:
- работа за границей
недвижимость за границей
- лечение за границей
- эмиграция и иммиграция
- образование за границей
- отдых за границей
- визы и загранпаспорта
международные авиабилеты


  Реклама на сайте

Вскрытие Сейфов и Замков


Перепечатка материалов возможна только при установке гиперссылки на сайт www.inostranets.ru
© iностранец, info@inostranets.ru